Книга Цена предательства: Месть по нотам, страница 88 – Lana Rubi

Однако путь к трону примы лежал через испытание. Мне предстояло предстать перед императором и в прямом состязании доказать своё превосходство над нынешней фавориткой — Алисией. Но я знала, что Император не мог упустить шанс заполучить то, чем восхищалась уже почти вся знать. И я не собиралась его разочаровывать.

Моё обязательное выступление было назначено в столичном дворце, на грандиозном балу, куда была приглашена вся элита империи. Включая Эдмунда и Алисию.

Мы отправились туда вчетвером: я, Морвен, Эн и Борк. Дориана с нами не было. Морвен сказал, что у Дориана дела на границе и он присоединится к нам позже. Это и радовало, и в то же время пугало. Наши отношения висели на грани, но на грани чего, тоже было непонятно. Любви? Доверия? Терпения?

Экипаж мчался по дороге к столице, и я смотрела в окно, не видя проносящихся пейзажей. В голове крутились обрывки вчерашнего разговора, его боль, его слова:«Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь» . Знаю ли я? Или я просто мчусь в пропасть, удерживаемая лишь жаждой мести?

Когда мы вошли в огромный дворцовый зал, залитый светом тысяч магических свечей, я отбросила сомнения. Сейчас не время для слабости. Сейчас время действовать.

Я сразу нашла её глазами в толпе. Алисия стояла, бледная как смерть, вцепившись ногтями в своё платье. Мой триумф автоматически растоптал её карьеру, навсегда отбросив бывшую приму на задний план, в серую тень забвения. Она злилась так, что воздух вокруг неё едва не горел, но сделать ничего не могла. Воля правителя была абсолютна.

Первой объявили Алисию. Она медленно поднялась на сцену. Сегодня на ней было строгое, глухо застегнутое платье глубокого фиолетового цвета. Казалось, она уже хоронила себя.

Надо было её видеть. Бледная, с безумно бегающими глазами, она изо всех сил пыталась унять мелкую, нервную дрожь в руках. Она выпрямила спину, втянула воздух и открыла рот. Но это была уже не та Алисия, что покоряла залы. Психика, изъеденная ревностью и злостью, дала сбой в самый ответственный момент.

Она взяла первую, высокую, тягучую ноту, но вместо чистого, хрустального звука голос предательски дрогнул, треснул и сорвался в сдавленный, надорванный хрип. Звук рассыпался на жалкие, фальшивые осколки. Она замерла, широко раскрыв глаза, и судорожно схватилась за горло, словно задыхаясь. Её лицо исказилось от ужаса и панической атаки.

В зале воцарилась оглушительная, звенящая тишина, которую тут же разорвал возмущенный гул. Публика была в шоке и откровенно раздосадована. На императорской ложе Император помрачнел, брезгливо морщась. Он резко шепнул что-то своему поверенному. Тот мгновенно подскочил на сцену, грубо подхватил Алисию под локоть и, не давая ей опомниться, практически стащил вниз по ступеням, подальше от недовольных взглядов толпы.

На неё было жалко смотреть. Она не сопротивлялась, лишь обреченно опустила голову. Она полностью ушла в себя, и на её лице застыло немое, детское неверие в то, что всё рухнуло именно сейчас.

Проводив её взглядом, я не стала медлить. Я просто вышла на свет софитов.

Зал, ещё гудевший от разочарования, постепенно затих. Я не стала дожидаться объявления. Я просто запела.

И мой голос, наполненный запретной магией сирен, взлетел под высокие своды дворца, заставляя мужчин забывать, как дышать, а женщин — кусать губы от бессильной зависти. Это был не просто вокал. Это был мой победный гимн, звучащий над прахом Алисии.