Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 25 – Алексей Фирсов

Капитан Тротта опешил. Он ждал увидеть испуганную заговорщицу, трясущуюся перед именем могущественного Бирона, а наткнулся на железобетонную, непробиваемую стену бабского, императорского хамства и абсолютного спокойствия. Офицер замялся, поклонился, пробормотал извинения за беспокойство и попятился к выходу, уводя своих солдат.

Двери закрылись. Ключ в замке щелкнул.

Антон Ульрих выронил молитвенник и сполз по стене, шумно, с присвистом дыша. Юлиана в углу осенила себя крестным знамением.

Маша подошла к напольным часам из красного дерева. Стрелка неумолимо приближалась к половине одиннадцатого.

— Ну вот и всё, — тихо сказала кассирша из Люберец, глядя в темное окно, за которым шумел холодный петербургский дождь. — Предсменную проверку мы прошли. Охрану отвлекли. Теперь ждем инвентаризацию.

Вдалеке, со стороны площади, послышался глухой, размеренный топот солдатских сапог. Преображенский полк шел сменять караулы. Начиналось время слияний и поглощений.

ГЛАВА 10.АРЕСТ НОЧНОГО ДИРЕКТОРА

К часу ночи ледяная петербургская морось сменилась крупным, мокрым снегом, который падал на черные палубы стоявших на Неве галер и бесшумно таял на штыках Преображенского полка.

В своих покоях в Зимнем дворце Маша мерила шагами паркет, чувствуя, как внутри всё вибрирует от нервного напряжения. В «Пятерочке» самое страшное время — это пересменка после инвентаризации, когда старая смена еще не сдала ключи, а новая уже нашла недостачу в отделе элитного алкоголя. Напряжение в воздухе стоит такое, что от кассовой ленты можно прикуривать. Но сейчас на кону стоял не ящик коньяка, а Российская империя.

— Анна, умоляю, давай заперем двери! — Антон Ульрих сжался в комочек на кушетке, натянув плед чуть ли не до носа. Его парадная шпага валялась на полу — принц окончательно устал бояться стоя и теперь боялся лёжа. — Граф Миних приказал нам ждать здесь. Если мы выйдем на улицу, нас убьют! Или простудят!

Маша резко остановилась, одергивая плотный шерстяной плащ, который она накинула поверх платья.

— Сидеть в подсобке, пока в торговом зале вскрывают главный сейф? Антон, ты в бизнесе вообще ноль, — презрительно бросила она, завязывая тесемки капюшона. — Если оставить охрану наедине с чужими деньгами без присмотра материально ответственного лица, к утру мы получим арестованного Бирона и абсолютно пустую казну. Гвардейцы — ребята отличные, но соблазн списать пару бриллиантовых табакерок на «боевые потери» велик в любую эпоху. Вставай! Мы едем в Летний дворец. Приемку товара я буду проводить лично.

— Я… я не могу! У меня мигрень! — заныл принц.

— Доротея! — рявкнула Маша в темноту коридора. — Взять принца под руки, напялить на него шинель и доставить в карету! Кто не работает на приемке, тот не получает премию по итогам квартала! Быстро!

Летний дворец встретил их тревожной, гробовой тишиной, которая уже через несколько минут сменилась грохотом кованых сапог, звоном разбитого стекла и яростной немецкой бранью.

Когда карета Анны Леопольдовны, окруженная десятком верных преображенцев, въехала во двор, операция «Арест ночного директора» была уже в самом разгаре. Ворота стояли нараспашку; бироновская караульная команда, деморализованная видом полуроты гвардейских гренадер под командованием подполковника Манштейна, предпочла сложить ружья в сугроб и сделать вид, что они просто вышли покурить.