Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 12 – Алексей Фирсов

— Не суетись, — прошипела Маша мужу, не разжимая губ. — Делай лицо, будто у тебя золотая карта лояльности с максимальным кэшбеком. Стой прямо. Не позорь секцию.

Внизу, на заплеванной площади, шеренгами стояли гвардейцы. Преображенцы, Семеновцы… В Люберцах Маша привыкла к ЧОПовцам в камуфляже, которые лениво охраняли вход в торговый зал. Здесь же ЧОП был государственного масштаба. Сотни мужиков в зеленых и синих мундирах, с ружьями, блестящими от дождя штыками. Они выглядели внушительно, но Маша, как опытный старший кассир, знала: внешность обманчива. У любого ЧОПовца есть своя цена, свои обиды и свой «просроченный товар» в душе.

Бирон, в роскошном, расшитом золотом мундире, который сидел на нём, как на корове седло (но дорогое, курляндское седло), принимал рапорты. Он упивался властью. Он ходил вдоль шеренг, одаривая офицеров высочайшими улыбками, и Маша видела, как он наслаждается страхом и почтением, которые вызывал его вид. «Типичный хам на кассе, получивший бэджик "Администратор"», — ментально классифицировала его Маша. — «Взгляд свысока, манеры барские, а внутри — пустота и страх, что приедет настоящая проверка».

Она искала глазами Миниха. Сурового старика-вояку, обиженного мерчандайзера, которого Бирон несправедливо задвинул в отдел заморозки. Того самого «Мишу-афганца», который должен был выйти с «арматурой» против бандитов.

Доротея Менгден, стоявшая позади, вкрадчиво шепнула — Ваше Высочество, посмотрите… Вон он, у левого фланга Семеновского полка. Особняком стоит.

Маша прищурилась, пытаясь разглядеть фельдмаршала сквозь морось. И увидела.

Бурхард Христофорович Миних не стоял в шеренге. Он стоял чуть в стороне, опершись на эфес шпаги, и фигура его, облаченная в старый, но безупречно мундир, напоминала сухой, несгибаемый столб. Лицо у него было, как у ревизора, который нашел недостачу в отделе элитного алкоголя. Каменное, исчерченное морщинами, с тонкими, плотно сжатыми губами. Взгляд его, тяжелый и холодный, был устремлен не на гвардейцев, а на Бирона. И в этом взгляде было столько ненависти, презрения и… обиды, что у Маши потеплело внутри.

— Наш типаж, — прошептала она.

Бирон, проходя мимо Семеновцев, даже не взглянул на Миниха. Он бросил какую-то шутку офицеру помладше, громко рассмеялся, и Маша увидела, как побелели костяшки пальцев Миниха, сжимавшие шпагу. Старого фельдмаршала, героя войн и строителя крепостей, этот курляндский выскочка игнорировал полностью. Как залежалый товар в корзине распродаж.

«Боже, какой же Бирон идиот», — подумала Маша. — «Игнорировать начальника службы безопасности, который ненавидит тебя… Это всё равно что нанять Галю-директора ЧОПа охранять склад с водкой, а потом орать на неё за то, что она просит прибавку к зарплате. Бирон считает, что его ЧОПовцы — солдаты полка Его Величества — его защитят. Но солдаты полка Его Величества — это, в первую очередь, солдаты. И они уважают того, кто водил их в бой, а не того, кто хапает выручку».

Маша считывала Миниха, как штрихкод. Обида? Да. Гордость? Огромная. Амбиции? Непомерные. Он считал, что он тянет весь этот «магазин» — армию, внешнюю политику, строительство. И Бирон его… обделил.

Ему не нужны были деньги Бирона. Ему нужно было признание. Ему нужно было, чтобы его снова считали главным по безопасности.