Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 4 – Евгения Зимина

Ведары замолчали.

Потом поднял руку князь Медовар.

За ним князь Речнограда.

Потом Ледяница.

Потом Огнеяр.

Руки поднимались медленно, но без остановки. Кто-то злясь и ругаясь, кто-то с облегчением.

Мира смотрела на этот лес поднятых дланей и не верила. И на самой первой к ней скамье её отец тоже поднял руку.

Слово «нет» застряло у неё в горле. Она могла бы закричать. Упасть в обморок. Убежать. Но вместо этого она выпрямила спину, положила руку на загривок Зоревика и сказала тихо, так, чтобы услышал только отец:

— Я не прощу.

Но это было уже неважно.

Степь горела. И отныне она — плата за мир.

____

* Тридцать три княжества — самостоятельные, каждое со своим правителем-ведаром. Власть передаётся по наследству, от отца к сыну. Если сыновей несколько, старший наследует княжеский престол, а младшие становятся воеводами или наместниками в других городах. В одном княжестве может быть несколько городов и городищ, но только один ведар.

* Ведаринка — дочь ведара. Занимает особое положение. Её почитают в народе, к ней обращаются за советом и судом, её слово имеет вес. И замужество ведаринки — политический вопрос, решаемый отцом.

Глава 3

Гридница опустела к полуночи.

Ведары расходились по своим углам, кто в верхние покои, кто в гостевые избы на посаде, кто прямо во дворе приказывал седлать коней, хотя до отъезда должно было пройти ещё два дня. Слишком много оставалось споров: как именно выстроить путь, кто первый, кто последний, как быть с теми наследниками, что уже женаты или обручены, кем их заменить. И главное, как объяснить всё это самим наследникам.

Драгомира не помнила, как вышла из гридницы. Ноги несли сами. Зоревик семенил следом, цепляясь когтями за подол её летника, и Мира то и дело спотыкалась, но не останавливалась.

Она свернула в боковую галерею, мимо кухонных печей, где уже догарали угли, и вышла на заднее крыльцо.

Мира села на ступень, обхватила колени руками. Зоревик прыгнул к ней на плечо, ткнулся мокрым носом в щёку и издал короткий свист, словно спрашивая.

— Не знаю, — ответила ему Мира. И усмехнулась горько.

Она сидела так долго. Звёзды высыпали на небо. Весенняя ночь ещё пахла снегом с северных верховьев, хотя на равнинах уже цвела черёмуха.

За спиной скрипнула дверь.

— Не замёрзла? — спросил отец.

Велеслав вышел на крыльцо, бросил ей на плечи свой плащ, тяжёлый, медвежий, ещё хранящий тепло его тела. Сам сел рядом, положил руки на колени.

— Ты мог отказаться. Ты ведар Зореграда. Твоё слово перевесило бы. Если бы ты сказал «нет», они бы не посмели.

— Посмели бы.

— Почему?

— Потому что я сказал бы «нет» не ради тебя, а ради своей выгоды. И они это поняли бы. И тогда союз рассыпался бы прямо здесь, в моей гриднице. И мы сидели бы в осаде уже через год.

Мира повернулась к нему. В темноте не видно было лица, только седина в бороде белела.

— Ты боишься, — сказала она. — Ты боишься за княжество больше, чем за меня.

— Я боюсь, что некому будет княжить в Зореграде, если всех вырежут. А ты — единственная, кто сможет объединить их, когда я умру.

— Я не могу сидеть на твоём месте. Я женщина.

— Ты — ведаринка. Твоё место там, где решают судьбы. И ты сама это знаешь.

Мира хотела возразить, но не нашла слов. Потому что он был прав. Она действительно знала. С двенадцати лет решала споры на вече, мирила соседей, разводила по углам пьяных дружинников. Её дар успокоения давал ей власть, которой не было у многих мужчин.