Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 50 – Руфия Липа

От услышанного у Имира брови запрыгнули на лоб чуть ли не под самую линию роста волос. Он привык к её детским нелогичным капризам, к сумбурным дурацким выходкам и требованиям, научился на сумасбродное девичье поведение грамотно реагировать, успокаивать не прекращавшуюся тревожность. Но это заявление здорово его ошарашило. Брюнет отстранился, взял обнимавшую его девочку за подбородок и возмущённо спросил, строго глядя ей в лицо:

— Как ты дотакого додумалась?! Я столько раз давал тебе понять, что мне давным-давно не всё равно. Говорю прямым текстом, что дорожу тобой. Подтверждаю слова поступками. Иду на поводу, хотя капец как не прикалывает быть пацаном на побегушках, что вечно прячется в кустах от твоих предков. Хочу, чтобы все знали, что мы пара, что мы вместе. И тем не менее терпеливо жду, когда о наших отношениях будешь готова заявить ты. И что же я слышу в ответ?.. Что использую?.. Да я в твоей хате всё с ног на голову перевернул, лишь бы родаки нас за жопу не поймали!

— Ах-ах-ха! Точно! Мама вчера кабздец как ругалась, что не может в комнату попасть из-за заедающей двери! Она-то психует, но чинить замок фиг кто додумается! Круто ты придумал!

Имир наклонился и крепко поцеловал её в губы.

— Никогда не говори, будто я тобой пользуюсь. Прекрасно знаешь, что это не так.

— Точно? – Тихоня по-детски невинно воззрилась на него.

— Точнее некуда! – улыбнулся он. – Я люблю тебя давно и сильно.

— Правда? – Губы Поспеловой пересохли, язык отнялся. Девочка впервые услышала настолько искреннее признание. Чувственное и горячее. До этого дня фразу «я люблю тебя» отличник не произносил ни разу, и теперь она стала новым этапом в отношениях для них обоих.

— Самая настоящая! Люблю как жизнь и буду рядом всегда. А дневник мой обязательно прочитаешь, когда придёт время. Сам отдам лично в руки. Неприятно только, что плохо обо мне думаешь.

— Просто… – Школьница загрустила. – Вдруг найдёшь лучше меня? Вокруг столько красавиц…

— Всегда есть кто-кто красивее, умнее и богаче нас. Выбирают не за мордашку, а за нечто большее. – Ибрагимов опять поцеловал её и развернул к шкафу. В зеркале отразились их лица: растерянно-неуверенное её и ласковое заботливое его. – В моих глазах ты всегда была самой-пресамой. Настолько хороша, что с ума из-за тебя днями и ночами схожу!

Люба разомлела, словно наивный неопытный котёнок, которого наконец-то погладил суровый хозяин. Юноша нежно обнял её, начал расстёгивать пуговицы блузы. Зеркало отражало влюблённую парочку, совсем юную, и приготовилось лицезреть страстную сцену.

Имир спустил блузу с плеч, поцеловал оголённые плечи, аккуратно приподнял русые волосы – и похолодел. На него бесстыже глазело несколько несвежих жёлто-фиолетовых кровоподтеков. Ясно было одно – это не ушибы.

В глазах его потемнело. Рывком он развернул Поспелову, не ожидавшую подвоха, спиной к зеркалу, и, не отпуская задранных кверху волос, отрывисто бросил:

— Что это?!

— Где? – Расслабленная поцелуями, девочка беспечно завертелась, пытаясь понять, чего парень от неё хочет.

— Вот! – Имир, возбуждённо дыша, еле сдерживая гнев, тыкнул пальцем прямо в синяки.

Люба наконец увидела пятна и потеряла дар речи. Мигом всплыла пьяная ночь на её день рождения, дискотека, чёрные тени придорожных тополей и влажные губы Дена. Подстава оказалась настолько непредвиденной и внезапной, что у изворотливой девчонки на уме ни оказалось для оправдания ни одного подходящего слова. Она взглянула в ледяные глаза разъярённого отличника и поняла, что попалась с поличным как кур в ощип.