Книга Девушка из снов, страница 40 – Натали Гагарина

Федосей весь съёжился, поник и медленно направился назад, в противоположное крыло клиники, в номер Елизаветы. Девушка ещё спала после всех вчерашних волнений.

— Доброе утро, Лизонька. Мама без изменений. Сейчас обход. Одевайся и приходи ко мне пить кофе. А потом вместе пойдём к Марии, – чётко, по-военному, доложил он ей.

Они, молча, пили крепкий, утренний кофе со сливками, ели бутерброды с сыром. Все мысли были только о Марии. Каждая минута была полна тревожным ожиданием.

— Вы сегодня совсем другой, Федосей Георгиевич, – заметила внимательная Лиза, – красивый весь.

— Да. Всю Москву оббегал с утра, – пошутил он, – Купил самую красивую рубашку и самый модный галстук! Тебе нравится?

— Очень! Так шикарно! И так «идёт» Вам! Помолодели лет на двадцать…

— Да ладно, – довольной улыбкой расплылся Федос, – А как ты думаешь, Марии бы понравился этот галстук? Ты ведь, наверняка, знаешь её вкусы?

— Думаю, что да. У нас с ней вкусы совпадают.

И вот, они робко вошли в палату к Марии. Странное это чувство, когда родной человек находится в коме. Он ещё есть и его уже нет. Как вести себя в подобной ситуации? Не знает никто.

Лиза страдала и умоляла мать выжить! Она не представляла себе жизни без матери. Она в данной ситуации думала о себе. Федосей, зрелый, с большим жизненным опытом человек, был уверен, что в коме душа и тело живут раздельно. Медики должны позаботиться о теле, а он, Федос, должен заботиться о её душе. Он чувствовал, что душа Марии рядом и понимал, как ей тяжело сейчас общаться с ним.

«Здравствуй, Мария, – глядя на «мумию», взволнованно говорил Федосей. Голос дрожал. В горле опять всё пересохло. Нужных слов не находилось, – Ты не волнуйся за Лизу, Машенька. Я её одну не оставлю сейчас. И мы тут рядом с тобой, – Давящий ком в горле мешал говорить, – Мы всегда с тобой, Мария. Всё будет хорошо. Я уверен. Ты справишься. Ты нужна дочери. И мне тоже».

Федосей присел на кушетку рядом с кроватью-каталкой и, молча, смотрел на забинтованное тело Марии.

Лиза уже привычно примостилась на краешке кровати и нежно гладила рукой загипсованное тело матери.

Приборы контролировали состояние больной. Трубки торчали и свисали по всему телу, обеспечивая его жизнедеятельность.

Федосей и Лиза три дня ни на шаг не отходили от Марии. Они каждую минуту боялись страшного конца, о котором думали, но никогда вслух не произносили.

После очередного утреннего обхода, главврач Шульман пригласил Федосея к себе в кабинет.

— Вот что, дорогой мой, Федосей Георгиевич, – начал он медленно говорить, глядя прямо в глаза Федосу, – положение, прямо скажем, тяжёлое. Улучшений пока никаких нет, но ритм и давление, слава богу, стабилизировались. Однако, буду честен с Вами: готовьтесь к худшему. Я бы посоветовал Вам встретиться с Басовым. Вот его визитка, позвоните. Договоритесь о встрече.

— Я не совсем понял Вас, Сергей Афанасьевич. А что может сейчас Басов? Он ведь не Господь-Бог. Случится то, что случится.

— Вы что, не понимаете, что смерть…. Извините… что Мария пострадала из-за него? Что её дочь, если что, останется совсем без материальной поддержки?! Будьте реалистом, Федосей Георгиевич! Сходите, познакомьтесь с ним. Нам с Вами важно знать, что он сейчас думает. Может, не такие уж монстры – эти депутаты Государственной Думы.