Книга Девушка из снов, страница 42 – Натали Гагарина

— А я думал, только Басов здесь живёт.

— Нет. К Басову, пожалуйста, на второй этаж. Квартира номер пять.

Дверь в квартиру № 5 открыл симпатичный, худощавый мужчина, среднего роста, с аккуратной, короткой стрижкой. На вид ему было лет сорок – сорок два, не больше. На нём безупречно сидел серый костюм, с чёрной рубашкой и в тон костюма серым галстуком. Выглядел он очень элегантно и весьма сдержанно. И уж совсем не по-домашнему. Федосей сначала подумал, что он – охранник депутата Басова.

— Здравствуйте, – с достоинством представился Федос, – Моя фамилия – Коренев Федосей Георгиевич. У меня встреча с депутатом Басовым на 15.30. Можно?

— Пожалуйста, проходите, – протянул мужчина руку, – Я – Басов Вячеслав Петрович. Что Вы так удивились? Не оправдал Ваших ожиданий?

— Да, честно сказать, я Вас совсем другим представлял.

— Догадываюсь каким: толстым, самодовольным «дауном».

— Ну, что-то вроде этого…

— Разрешите, я Вам кофе предложу или, может, чаю желаете?

— Нет, нет, – запротестовал Федос,– я не чаи пить пришёл. Дело очень серьёзное, Вячеслав Петрович.

— Да уж куда серьёзней. И всё же, Вы проходите в мой кабинет,– спокойно и дружелюбно говорил депутат, – присаживайтесь, Федосей Георгиевич. И кофе мы с Вами всё-таки выпьем.

Мужчины удобно расположились в больших, мягких креслах, и с интересом рассматривали друг друга. Седовласый, серьёзный Федосей выглядел очень солидно и с первой минуты произвёл хорошее впечатление на Басова. Федосей напротив, был немного обескуражен, встретив интеллигентного, молодого человека, совсем не вписывающегося в рамки его недавних представлений.

Басов начал разговор: «Для меня это тоже трагедия, как и для Вас, Федосей Георгиевич. Я искренне переживаю случившееся с Марией Немцовой. Я виноват. Я не отрицаю своей вины. Со мной это произошло впервые».

Басов помолчал минуту, другую и продолжал: «У меня в ту ночь, перед аварией, мать умерла. Она за городом живёт, вернее, жила. В Зеленограде. Я утром как раз оттуда возвращался на работу. Опаздывал… машину гнал… нарушал…, а у самого слёзы – ну, просто ручьём… Не заметил я «Хонду»… Или не рассчитал скорость… Да что уж теперь…» Депутат встал, взял сигареты. Закурил. Видно было, как он волнуется. Походив по кабинету, он опять сел в кресло и продолжал: «Мать для меня самым дорогим человеком была… Собственно, она была – моё всё! Без неё, меня не было бы ни в каких смыслах. Эта квартира, кстати, тоже принадлежала моей матери. Я родился здесь. Это уже позднее, после смерти отца, она переехала в Зеленоград, в дом моей знаменитой бабки – Софьи Петровны Басовой. А здесь я один живу. С семьёй как-то не получается: всё времени нет. Вот и женщины у меня, тоже временные.

Два дня после похорон матери никак отойти не могу… Не верю, что нет её! Не верю»! – Басов обхватил голову руками и весь затрясся от наплывших чувств и слёз.

Федос сидел, молча, с достоинством и внимательно слушал депутата. Он искренне сопереживал молодому мужчине в его личном горе. Не таким он представлял эту встречу с Басовым. Однако, надо было как-то начинать разговор и, показав на портрет, перевязанный чёрной лентой, на котором улыбалась изумительно красивая женщина, он спросил: «Это Ваша мама?

— Да. Она была удивительной актрисой… До последнего дня – на сцене. Никто в театре не подозревал о её болезни! Она скрывала даже от меня! Сколько мужества!