Книга Мажорка на перевоспитании, страница 31 – Мира Форст

— И как вы с отцом к этому отнеслись? – приковывается мой взгляд к литым, бугристым мышцам.

— Я был в том возрасте, когда начинаешь строить свою жизнь и отрываться от родителей, потому переживал подобный расклад отстраненно, не зацикливался, – выдавил Матвей пенистого геля на ладонь и размазал им по моему животу, уничтожая с моей кожи следы своей страсти. – Отец пытался изменить ситуацию, но мама его не слушала. Они не развелись и даже видятся иногда.

— Была причина, по которой твоя мама сделала столь кардинальный шаг? – не верила я, что к подобному решению приходят внезапно.

— Она навещала подругу. В той местности произошло наводнение. Погибло много людей и животных. Мама одна из немногих, кому удалось спастись. После этого монастырь и случился.

— Ясно, – почти не шевелилась я под давлением его пальцев, мыливших меня. Касания были слишком интимными и походили более на ласку, чем на помывочные процедуры.

— Лесь, это след от ожога? – дотронулся Матвей до отметины на моем левом боку.

— Да, – стиснула зубы, отгоняя слезы, готовые капать из-под ресниц всякий раз, стоило заговорить о том дне.

— Ты получила его в той аварии? – погладил Матвей шрам, который я не стала сводить, чтобы однажды не забыть, не сделать вида, будто мамы и брата никогда и не было в моей жизни.

— Тебе мой отец рассказал?

— Да. Анатолий Савельевич рассказал, – легли руки Волкова на мои плечи, обнимая. – Он сказал, ты сильно изменилась с тех пор.

— Каждый переживает боль по-своему, – уткнулась носом в его ключицу. – Твоя мама божий промысел в спасении увидела, а я – дьявольскую насмешку, потому что жить с подобными воспоминаниями невыносимо.

— Поплачь, Лесь, если хочешь, – приподнял он мой подбородок, заглядывая в мои глаза. – Почему в себе такое держишь?

— Не буду плакать, – упрямо помотала головой. – Лучше скажи, у тебя фен есть? Я не могу с мокрой головой спать лечь.

— Фена у меня нет, Олеся, – выключил Матвей краники, снял с крючка два полотенца, одно подал мне.

— Тогда я в отель поеду. Такси вызову, если везти не хочешь.

— Отвезу, – удивил он меня.

Одевшись, заплела волосы в косу и нахлобучила на голову черную кепку Волкова, болтавшуюся на роге напольной вешалки в прихожей. Он не возражал.

Ночная трасса была свободна от автомобильного потока, и капитан разогнал свою Мицубиси до той скорости, когда она буквально свистит в ушах.

Матвей остановил машину у входа в отель. Я покосилась на него. Что с ним случилось? Помнится, совсем недавно мне прочитали лекцию на тему правильной парковки.

Собралась вернуть ему кепку, но он остановил меня.

— Оставь себе.

— Доброй ночи, капитан Волков, – попрощалась с ним, отстегнула ремень безопасности и меня дернули, раскладывая на мужских коленях.

Матвей наклонился над моим лицом.

— Не смей забывать, о чем я тебе говорил, Куница. Поняла?

Идеальная. Только моя. Никто больше не дотронется. Поняла ? – не страдала я забывчивостью. Выходит, и он не страдал.

— Варвар, – уперлась руками ему в грудь, пытаясь подняться.

— Я… Спросил… Поняла? Кошка дикая, – не сдвинулся он даже на миллиметр от моих телодвижений.

Волков не задавал вопроса, а приказывал говорить.

— Поняла, – сказала то, что он хотел слышать.

Меня поцеловали в губы и отпустили. Напомнили:

— На отработку не опаздывать.