Книга Кровавые деньги, страница 37 – Фергюс Хьюм

— Ты дура, полная дура! – воскликнул Ламберт, стараясь унять бешеное сердцебиение и взыгравшую кровь, ибо внезапный поступок цыганки едва не лишил его самообладания.

— Я люблю тебя, я люблю тебя, – задыхаясь, произнесла Халдея с травы, куда она упала от его толчка. – Мой прекрасный, я люблю тебя.

— Ты спятила, – возразил Ламберт, дрожа от нахлынувших чувств, каким и название не подберешь, так потрясло его случившееся. – Какого черта ты такое себе позволяешь?

В его голосе звенела такая ярость, что Кара, укрывшийся в лесу, обрадовался. Ему не были ясны слова, но по тону голоса он все понял. Он не знал, кого обманывает Халдея – язычника или его самого, – но понял, что та получила отпор. Девушка тоже это поняла, скользнув пылким взором по бледному лицу Ламберта, и разрыдалась от гнева и разочарования.

— Любезный мой, я отдаю тебе все, а ты ничего не хочешь взять, – жалобно причитала она.

— Мне ничего не нужно. Глупая девчонка, неужели ты хоть на миг подумала, что я в тебя влюблен?

— Я… я… хочу… чтобы ты… любил меня, – всхлипывала Халдея, извиваясь на траве.

— Значит, ты хочешь невозможного. – Перед мысленным взором Ламберта возникло спокойное и красивое лицо, столь далекое в своей чистоте от буйной красоты пылкой цыганки. Чтобы унять дрожь, он взял сигару и закурил. Но его рука дрожала. – Дурочка, – пробормотал он и нарочито медленной походкой направился к хижине.

Халдея вскочила с быстротой тигрицы и в мгновение ока оказалась у его локтя, лицо почернело от ярости. Слезы исчезли, а вместе с ними и миролюбивое настроение.

— Ты… ты отвергаешь меня, – прошипела она и, трясясь всем телом, схватила его за плечо.

— Убери руку, – резко велел Ламберт и, когда она отступила на шаг, посмотрел ей прямо в лицо. – Ты пьяна, – заявил он, надеясь пробудить в ней здравый смысл. – Что скажет Кара, если…

— Мне не нужен Кара. Мне нужен ты, – перебила Халдея, ее грудь вздымалась, всю ее переполнял мрачный гнев.

— Я не могу быть твоим. С чего тебе пришла в голову такая глупость? Мы были такими хорошими друзьями, а теперь ты все испортила. Я больше никогда не позову тебя позировать.

У Халдеи отвисла челюсть.

— Никогда? Никогда?

— Нет. Это невозможно, раз ты пошла на такое. Ну же, глупая девчонка, прояви благоразумие и…

— Глупая девчонка? Да, конечно, – выпалила Халдея. – А она кто?

— Она? – Ламберт вздрогнул. – Ты про кого?

— Про язычницу. Утром я была у тебя под окном. И весь ваш разговор слышала.

Ламберт отступил на шаг и сжал кулаки.

— Ты… все слышала? – медленно спросил он, смертельно побледнев.

Халдея торжествующе кивнула.

— Авали! А почему нет? Ты не имеешь права любить чужую роми.

— Я не люблю ее, – начал Ламберт, но тут же осекся – не обсуждать же столь деликатный вопрос с этой дикой кошкой. – А зачем ты подслушивала, хотел бы я знать? – требовательно спросил он, облизывая пересохшие губы.

— Потому что я люблю тебя, а любовь ревнива.

Ламберт хотел ее встряхнуть, но сдержался.

— Ты несешь чушь, – заявил он с наигранным спокойствием. – Нелепо любить мужчину, которому ты совершенно безразлична.

— Любовь придет, я могу подождать, – угрюмо настаивала Халдея.

— Жди хоть до конца света, ничего не изменится. Я не люблю тебя и никогда не давал тебе повода думать иначе.

— Тю-тю! – поддразнила девушка. – Потому, что я не раклан?