Книга Кровавые деньги, страница 39 – Фергюс Хьюм

— Разве что он решил за ней понаблюдать, – пробормотал Ламберт, бессознательно попав в точку – именно поэтому псевдоцыган появился во владениях Гарвингтона.

Что ж, лучше всего на время уехать в Лондон и выждать, понять, что предпримет Халдея. Тогда он встретится с Пайном и попытается найти с ним общий язык. Пайн цыган, он на своей родной вересковой пустоши – уже сам этот факт остановил Ламберта от немедленной встречи с этим человеком, хотя такая мысль мелькнула: предвосхитить рассказ Халдеи. Здесь он не миллионер, а цыган Хирн, и дикие инстинкты обязательно возьмут верх, вряд ли голос разума возобладает. Если же они встретятся в Лондоне, Пайн в какой-то степени восстановит оболочку светского человека и сумеет быть более справедливым.

— Решено. – Ламберт поднялся и потянулся. – Еду в Лондон, там подожду, все как следует обдумаю. Агнес ничего не скажу, прежде надо понять, как быть с Халдеей. Придется с ней увидеться и заставить на время придержать язык… Черт возьми! – Он нахмурился. – Надо как-то выбраться из этой катавасии, но как? Пока не ясно. Сейчас самое главное – выиграть время.

С этой мыслью он спешно собрал свой кожаный саквояж, надел твидовый костюм и сказал миссис Трибб, что на пару дней уезжает в Лондон.

— Я возьму в гостинице двуколку и поеду на станцию, – сказал он, задержавшись в дверях. – Потом пришлю вам телеграмму, напишу, когда вернусь.

Оставив сухонькую старушку в полном изумлении от подобной внезапности, молодой человек поспешил прочь.

Но вместо того, чтобы прямиком направиться в деревню, он пошел окольной дорогой к табору на окраине Аббатского леса. Там он застал бродяг в состоянии крайнего возбуждения – лорд Гарвингтон через егеря уведомил их, что на следующий день они должны покинуть его владения. Но у Ламберта хватало своих забот, поэтому проблемы цыганской братии его мало обеспокоили, – надо было найти Халдею. Наконец, он увидел ее, она сидела у одного из костров, явно чем-то удрученная. Ламберт тронул ее за плечо, и она тут же вскочила на ноги, как потревоженное животное.

— Любезный! – она встрепенулась, и на ее лице мелькнула надежда.

— Обещай мне ничего не говорить Пайну три дня, – тихо сказал Ламберт, украдкой глядя по сторонам. – Сама понимаешь.

— Не понимаю, – смело ответила девушка. – Разве что ты имеешь в виду…

— Не важно, что я имею в виду, – быстро перебил ее он, потому что делиться своими планами не собирался. – Ты можешь три дня придержать язык за зубами?

Халдея пристально вгляделась в его лицо, на котором мелькали красные отблески костра, но не смогла прочесть, что у него на уме. Однако подумала: эта просьба означает уступку, немое признание того, что он в ее власти.

— Я дам тебе три дня, – пробормотала она. – Но…

— Ты обещаешь, тогда до свидания, – оборвал ее Ламберт и решительно зашагал к деревне Гарвингтона. В голове царил полный хаос, но, по крайней мере, он выиграл время, чтобы этот хаос как-то упорядочить. Однако исход дела был ему пока не ясен, и он быстро удалился, чтобы все обдумать.

Халдея сделала пару шагов, намереваясь пойти следом, но остановилась. Во-первых, сейчас разговор с ним ничего не даст, во-вторых, она явно держит его в руках. Девушка повела изящными плечами, вернулась к костру и предалась мрачным размышлениям – этот язычник отверг ее любовь! Нахмурив черные брови и оскалив белые зубы, подобно рассерженной собаке, она стала проклинать себя – как она могла так глупо влюбиться? Ладно, что есть, то есть, но этот горгио еще будет валяться у нее в ногах. А там она, может, еще и отвергнет его, как он отверг ее. Но цыганка со вздохом честно призналась себе: отвергать его не будет, ее страждущая любовь сильнее гордости.