Книга Рассказы, страница 662 – Тим Каррэн

В конце концов они утащили её глубоко под землю, в лабиринт тоннелей, составлявший само бьющееся сердце колонии, и с любовью уложили в родильную яму, специально выкопанную для неё.

Там был и Тайфо — лишённый рук, ног и глаз содрогающийся мешок, которым кормились рабочие и солдаты, откусывая от него кусок за куском. Именно его плотью они питали Луанну, подслащивая её собственными соками и гормональными выделениями, пока она не становилась всё толще и толще — непристойно раздутая, полулюдская, сегментированная масса, непрестанно пульсировавшая от движения личинок внутри.

Несмотря ни на что, он всё ещё жил.

Они не позволяли ему умереть.

Когда настал славный день, Луанна начала выталкивать из центрального отверстия сотни и сотни скользких оплодотворённых яиц. Они выходили с влажным чмоканьем, пока она буквально не оказалась погребена под их мясистыми массами. Каждое яйцо пульсировало, словно сердце, а затем из него вылуплялась единственная белая личинка, инстинктивно знавшая, что должна найти пищу.

Оставшимся глазом, обессиленная, обмякшая, словно выжатый кондитерский мешок, Луанна наблюдала, как её прекрасные личинки ползут к изжёванному, но всё ещё живому телу Тайфо и начинают им питаться, набивая брюхо его плотью, вползая в него и выползая наружу, словно жирные белые опарыши.

Именно так, пока больной мир людей медленно замирал, Луанна наконец обрела своё особое место и предназначение, породив армию, которой предстояло истребить последних представителей её собственного вида.

И пусть она была безумна, это приносило ей удовлетворение.

Перевод: Sansa

Венди знала, что рано или поздно это случится. И когда трое мужчин загнали её в угол в переулке, поняла: у неё два выхода. Можно лежать и терпеть, надеясь, что они не слишком её искалечат и не убьют потом. А можно драться.

Она выбрала второе.

Когда-то, до того как человеческая глупость погубила мир, Венди преподавала в школе. Работа часто была трудной и изматывающей: приходилось преодолевать преграды, расставленные равнодушным начальством, родителями с нелепыми требованиями и ограничениями штата и федеральных властей — ведь каждому требовалось сунуть свой нос, особенно если из этого можно было выжать налоговые доллары и бюджетные ассигнования. Но Венди работала хорошо. Прививала ученикам нравственные принципы, воспитывала из них порядочных людей, хотя их эгоистичные, безрассудные родители нередко разрушали именно то, чего она добивалась.

Но теперь Венди видела: ни порядочности, ни морали больше не существовало. Люди выродились в хищных агрессивных животных, которых прежде старательно — или не слишком старательно — прятали в себе под покровом цивилизации.

Зверь вырвался из клетки.

И был голоден.

И вот теперь перед ней стояли три чудовищных зверя, которые когда-то, возможно, были отцами, сыновьями или братьями.

Бежать было некуда, и Венди вытащила из-за пояса охотничий нож, готовясь драться. Травмы и мучения последних месяцев превратили её в невысокого, жилистого, но свирепого бойца. От прежней молодой привлекательной женщины почти ничего не осталось. Венди ещё никого не убила, но успела ранить ножом нескольких человек, пытавшихся отнять то, что принадлежало ей.

Главарём троицы был лысеющий мужчина средних лет с лицом, покрытым коркой язв и въевшейся грязи. Его дружки были моложе, но у всех троих блестели одинаковые хищные глаза.