Книга Смерть под ореховым деревом, страница 84 – Анви Рид

Тонкий и пронзительный словно лезвие, звук флейты разрезал тишину. Мелодия зачаровывала, оставляя лишь одно желание – вечно слушать искусного флейтиста. Она то вздымалась, словно крик отчаяния, то падала, как камень, брошенный в бездну. Флейта рассказывала Иви свою историю, полную скорби и печали. Музыка была голосом флейты. Ноты были ее плачем. Звук становился все громче и громче, и вместе с песней Иви услышала еще и шаги.

Во тьме вдруг вспыхнули мятного цвета глаза. Проглотив страх, Иви вздернула подбородок и, не отводя взгляда, посмотрела в ответ. Фигура сделала шаг и встала у нее за спиной. Иви обернулась, но никого не увидела. Музыка не останавливаясь разливалась по шатру. В затылок Иви дышал высокий тощий арлекин. Его пальцы дрожали, как и тело, больше похожее на обтянутый тканью скелет. На голове у него была карнавальная шапка с тремя разноцветными колпаками, на концах которых висели беззвучные бубенцы. Широкий ажурный ворот напоминал балетную пачку. Туловище пряталось в комбинезоне, руки – в перчатках, а ноги – в ботинках с длинными острыми носами.

— Крысолов? – позвала Иви.

За него ответила мелодия, взлетевшая на октаву выше.

— Готовы ли вы услышать историю, дорогие гости? – вновь раздался голос ребенка. – О Крысолове, имя которого стерло само время, и о фройляйн, отчаянно пытающейся спасти семью.

— Откуда… – нахмурилась Иви.

Свеча внезапно погасла и в эту же секунду вспыхнула у другого зеркала. Иви немедля подошла к нему. В отражении она не узнала себя – перед ней стоял пухлый карлик. Крысолов же за ее спиной превратился в ребенка.

— Жила-была семья, бедная, как драная кошка, но добрая, как глупая собака. Не было и гроша у отца, а у матери – тепла, которым согрелся бы плачущий младенец. Гонимый отовсюду, отец продавал зерно да травы. Скот погиб, а накренившийся дом, не пережив зимы, развалился. Отчаялась мать. И пока спало дитя ее, ушла в лес просить милости у злой ведьмы. И забрала ведьма ее душу, ее красоту и тело. Забрала и мужа, и ребенка. Обманула и предала… но спасла.

Крысолов быстро перебирал пальцами по флейте. Закрыв глаза, он словно проваливался в музыку, которую сам же и создавал. В ней было много горя. И сожалений.

— Жил-был звездочет, – продолжил ребенок. Иви посмотрела на свое отражение, поняв, что история будет о ней. – И ночью, когда на небосводе загорелось новое созвездие, в его семье родилось на свет дитя. Это и стало началом конца. Отец двух маленьких детей сошел с ума. Проклятие, наложенное сотню лет назад, должно было свершиться, но, отдав душу смерти, отец спас свою дочь. Но спас ли на самом деле?

Свеча вновь погасла. Спины Иви коснулся сквозняк. Позади вспыхнул огонь, и, развернувшись, она увидела Крысолова, у которого уже она стояла за спиной.

— Вам не показалось, что эти истории похожи, дорогие гости? Сейчас я вам это докажу.

Флейта жалобно застонала. Где-то во тьме послышался писк мышей.

— Одна ведьма. Два проклятия. Но так ли несчастны были те дети?

Иви смотрела на себя в зеркале, которое искажало тела, вытягивая их, словно горный ручей. Она протянула руку, пытаясь коснуться Крысолова, но того… не существовало вовсе.

— Ведьма, потерявшая своих сыновей, не могла смотреть на ребенка чужой крови. Заколдовав юношу, она сослала его в мир кошмаров. С тех пор появилась легенда о бродячем цирке, что похищает непослушных мальчишек, и о Крысолове, что, играя на флейте, превращает детей в крыс.