Книга Тетрадь в косую линейку, страница 670 – Марина Колесова

Я встала, отдала фотографии боссу, молча наблюдающему за нами, взяла стоящую на столике вазочку и, размахнувшись, грохнула об пол.

— Ну как, полегчало? – поинтересовался Золотце.

Я, задумчиво глядя на осколки, прислушалась к внутренним ощущениям, потом помотала головой:

— Нет, совсем не легче.

— Знаешь почему? Негатива не было выплеснуто, даже сожаления не было, радости тем более, – прокомментировал Золотце. – ничего не было. Лишь разбитая ваза. Ты в этом болоте отсутствия реакций завязла. У тебя организм заморозился и перестал вырабатывать и эндорфины, и серотонин, и адреналин, в общем всё, что откликом является, ты запретила себе радоваться в этом отвратном, на твой взгляд, месте. И генерацию вибраций заморозила. Ты ледышка. Чёрная дыра. Поглотила все воздействия, спрессовала и аннигилировала. Кошмар. Я не знаю что делать. Сама что-нибудь придумай.

— Ладно, попробую ещё раз с фотографиями, – проговорила я, забрала папку у босса, вновь села в кресло и начала листать, негромко комментируя: – Тут снег красиво падает а здесь морды у собак говорящие «сейчас поймаем», азарт виден, а здесь солнце красиво подсветило и лес, и гриву Шамана. А это зачем он меня сфотографировал? Говорила же, что не люблю. Когда успел?

— Ну-ка, ну-ка, покажи. Я не видел, – ко мне подошёл босс. – Слушай, какая красивая фотография, ты как задумчивая снегурочка. Вся в своих ледяных мыслях и даже снежинки на ресницах не тают.

— Это Шаман ветку задел, и на меня снег нападал, – нехотя пояснила я.

— Бесподобно вышло.

— Что бесподобного? Вязанная шапочка и снег? – в моем голосе послышалось раздражение.

— О! У тебя эмоции проснулись, хозяйка! – оживился Золотце. – Давай, давай, поругайся на этого глупого смертного с фотоаппаратом, как это он посмел тебя без разрешения фотографировать. И вдобавок фотографии плохие делать в вязанных шапках.

Я непроизвольно начала хихикать, глядя на него:

— Ты великолепен, мой огненный дракон. Командовать мною, твоё призвание.

— Я рад, что нравлюсь тебе, – ответила мне эта наглая морда, начав весело играть хвостом.

— Так, я понял, – босс властно положил мне руку на плечо, – тебя надо насильно выколупливать из раковины. Пошли в большой дом, вместе с парнями поедим, они соскучились. Хотят тебя видеть. Заодно фотографии всем покажем.

— Я испорчу им настроение, не надо, – заныла я.

— Не испортишь. Вернее постарайся, пожалуйста, не испортить. А там уж как сможешь. Пошли.

— Не пойду! Нет! Я не готова! – замотала я головой. – Пожалуйста, не надо, ну пожалуйста.

— Я отнесу тебя. Сейчас в плед укутаю и отнесу.

— Не хочу! Нет! Нет! – я вскочила и попробовала от него сбежать.

Но от бывшего спецназовца сбежать трудновато. Босс поймал, сгрёб в охапку, схватил на руки. Я выдиралась, даже кричала «деэскалация!», но босс был непреклонен, и я, устало затихнув, внутренне закрылась окончательно. Если до этого в моей раковине была щель, через которую я хоть плохо, но общалась с миром, то тогда я окончательно плотно захлопнула створки.

* * *

Сейчас, описывая этот момент, я пытаюсь разобраться, что чувствовала, и всё чётче понимаю, что ничего. Окружающая действительность, превратилась в какое-то серое кино, а я в тряпичную куклу с остекленевшим взглядом, которую теребили и пытались хоть каким-то образом вернуть к жизни.