Книга Тетрадь в косую линейку, страница 667 – Марина Колесова

— Алиночка, – босс присел на корточки рядом со мной, – тихо, тихо, не нервничай. Всё хорошо, моя девочка. Не надо ничего касаться и переживать не надо. Я рядом. Я помогу. Всё хорошо будет. Давай на ручках в кровать отнесу. Потом принесу чай, ты выпьешь, успокоишься. Всё хорошо. Ничего не произошло. Ты у меня лучшая. И всё у тебя замечательно выходит.

— Я ничего не хочу! – недовольно фыркнула я.

— И не надо ничего. Я ничего не прошу и не заставляю. Отдыхай, моя радость. Просто отдыхай. Гуляй с Шаманом и отдыхай. Ты ведь любишь с ним гулять? Вот и гуляй. Ему полезно и тебе полезно. Сейчас острая стадия разочарования и неприятия пройдёт, потом поговорим, что дальше делать будем.

Он подхватил меня на руки, унёс в спальню. Потом напоил чаем с коньяком и долго сидел рядом, рассказывая какую-то чепуху. Через какое-то время я расслабилась, обняла его в ответ и уснула.

* * *

Проснулась я на следующий день от запаха кофе и свежей выпечки. Открыла глаза, босс устанавливал на тумбочку рядом с моей кроватью поднос.

— Привет, спящая красавица. Я тут тебе завтрак принёс. Ближайшие дни ты выходная. Задание одно: самостоятельно выгуливать Шамана. Договорились?

— Хорошо. Буду выгуливать, – безэмоционально откликнулась я. Спорить не хотелось. Не было сил.

Босс поцеловал меня в щеку и пожелав хорошо провести время, уехал.

Я без всякого удовольствия выпила кофе и откусила кусок круассана. Еда казалась безвкусной, мир серым. Делать ничего не хотелось.

Не пообещай я боссу выгулять Шамана, целый день провалялась бы в постеле. Но раз пообещала, пришлось вставать. Я решила, что чем раньше его выгуляю, тем быстрее вернусь, упаду опять на кровать и постараюсь провалиться или в сон, или в забытьё. Вот чтобы ничего не делать и ни о чём не думать.

На конюшне меня встретил Зэн. Радостно улыбаясь он начал мне рассказывать новости. Про Шамана, про запас кормов, про прогнозируемую синоптиками оттепель, про то, что видел в лесу коростелей.

Я смотрела на радостное лицо Зэна и хотелось его куда-нибудь послать, позитивный настрой моего конюха вызывал диссонанс, злил и рождал желание немедленно дистанцироваться.

Он заметил, осторожно спросил:

— У Вас что-то случилось, Алина Викторовна? Вы грустная какая-то очень. Неприятности какие-то?

— Всё нормально. Голова лишь болит. Пройдусь по лесу, возможно, полегчает, – проговорила я и, выведя Шамана из денника, направилась к калитке.

— Вы если что, звоните, я прибегу, Алина Викторовна. Хорошо? – участливо предложил он, а у меня вместо благодарности возникло желание его стукнуть.

Сделав над собой усилие, я кивнула:

— Хорошо, Зэн. Спасибо. Учту.

Мы шли с Шаманом по дорожке, и он, словно чувствуя, насколько мне плохо, старался подстроиться к моему темпу ходьбы, а когда спустила его, скомандовав: «Гуляй», остался стоять рядом.

— Гуляй, Шаман! Гуляй! – я толкнула его рукой в бок.

В ответ он ткнул меня носом в щеку, оставшись стоять. Пришлось продолжить движение, и Шаман мерно зашагал рядом.

В это время с радостным повизгиванием откуда-то сбоку вылетели два знакомых леонбергера и уселись перед нами на дорожке, метя снег хвостами.

— Чёрт, принесла нелёгкая, – скривилась я, понимая, что сейчас увижу их хозяина.

И точно минут через пять его фигура показалась из-за поворота.