Книга Тетрадь в косую линейку, страница 665 – Марина Колесова

Уже через час я водила представительного седовласого коммерсанта по клинике. Около часа водила, всё рассказала, показала.

— Сколько Вы хотите? – спросил он.

У меня не было сил торговаться, и я озвучила честно весь расклад: номинал, сколько на что потратила, какие были скидки и что удалось приобрести достаточно выгодно. Потом сказала, что знаю, что на номинал точно выйду, если распродам всё, включая здание, но я хочу это место клиникой оставить, слишком много в него душевных сил вложила, хорошая клиника получилась. Так же я понимаю, что вряд ли он у меня купит клинику за номинал, поэтому буду рада отдать за семьдесят процентов от стоимости, это меня устроит.

Иосиф Соломонович начал в ответ рассказывать мне чуть ли не со времён Моисея про тяготы жизни, налоги, сложности с продвижением медицинских услуг, невыгодности этого бизнеса и прочее. Я посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— У меня нет сил торговаться. Сколько, если без торга?

Он назвал сумму меньше пятидесяти процентов. Я вновь посмотрела ему в глаза и проговорила, вкладывая в слова энергетику посыла:

— Не всегда попытка поиметь что-то за счёт сложностей других прибыль приносит, но пусть это место хороший доход Вам принесёт, я с любовью его делала, и очень хочу, чтобы на благо людей оно служило. Мне это сделать не удалось, а Вам пусть удастся. По рукам.

Мне было не жалко денег. Я получила удовольствие от того, что клинику эту купила и оборудовала по последнему слову техники. Не удалось под Аркадия её профилировать, пусть кто-то другой пользуется на благо людям.

Мы поехали к нотариусу, оформили сделку. Иосиф Соломонович был явно доволен, пригласил меня в ресторан отметить, но я сказала, что спешу, и поехала домой.

На душе было паршиво. Сегодняшний день как-то совсем веру в хорошее у меня уронил ниже плинтуса. После общения с Иосифом Соломоновичем вообще вымыться хотелось. А то что Аркадий меня посчитал такой же, удручало окончательно.

Никак у меня не получается приспособиться к этому миру и научиться в нём правильно себя вести. Хотелось срочно сбежать куда-то. Мысли о Тибете нахлынули с новой силой.

Но тут приехал босс, и узнав о них, начал на меня орать, что нельзя быть настолько неблагодарной. Меня, мол, все любят, опекают, пылинки сдувают, а я ничего не вижу и впала в депрессию потому что кто-то что-то мне не так сказал и не ту цену предложил.

— Какого чёрта ты всё продала, если цена тебя не устроила? Я же сказал другого покупателя найду! – бушевал он. – Аркадий ладно. От болезни у многих крышу сносит. Чёрт с ним, его простить надо и забыть о том, что наговорил он тебе. А с этим деятелем ты сама виновата. Цену озвучили, не понравилось, развернулась, уехала, и нет проблем. Нет, она всё продала, а теперь страдает и на Тибет собирается. Вот причём тут мы все? Если лопухнулась исключительно ты сама?! Тебе денег дать? Так я дам, попроси, и дам. Или тебе нужны не деньги, а повод пострадать и бросить всех, кто тебя любит?

— Хватит орать, – вставая с дивана, на котором сидела, оборвала его я, – мне не нужны твои деньги, дело, конечно же, не в деньгах. Мне плохо. Внутри плохо. Я начинаю ненавидеть этот мир и схожу с ума. Не прекратишь ещё ты доставать, точно с него сойду в безумие какое-нибудь!