Книга Тетрадь в косую линейку, страница 668 – Марина Колесова

— Приветствую, Алина Викторовна! Очень рад Вас видеть! Мои охламоны очень скучали без вас. Давно не встречались. Что-то никак не совпадём с Вами по времени. Им можно побегать с Шаманом? – издали начал громко приветствовать меня он.

— Да, пусть бегают. Гуляй, Шаман, – я вновь толкнула коня, даже не ответив на приветствие.

— Вы грустная. Что-то случилось? – подходя ближе, осведомился он.

— Если я Вам скажу, что у меня депрессия, это позволит мне избежать Ваших дальнейших расспросов и комментариев? – хмуро поинтересовалась я.

— Да. Я знаю, что это такое. Мешать прогулке не буду. Извините.

— Если Шаман побегает с Вашими собаками, а Вы молча постоите, буду благодарна. Он отказывается бегать. Видимо, я плохо влияю, – тихо проговорила я.

— Без проблем, – кивнул он и повернулся к коню: – Шаманушка, пойди побегай с Буяном и Громом, а я хозяйку твою поохраняю. Пока я рядом её никто не обидит. Иди погуляй. Она рада будет.

Шаман на удивление легко согласился на предложение побегать с собаками, скосив на меня взгляд и заметив что я чуть заметно киваю, тут же понёсся на ближайшую полянку, вздымая копытами снежную пыль. Леонбергеры помчались следом, устроив весёлые догонялки.

Я молча стояла. Сосед тоже молчал и заговорить попыток не делал.

Когда животные набегались, он предложил нас проводить, после чего довёл до самой калитки. Там он негромко проговорил:

— Я могу завтра Вас тут встретить, если скажете во сколько.

Я подумала, что это неплохо будет, если собаки помогут выбегивать Шамана, как говорит дед. Поэтому кивнула и назвала время.

* * *

Всю неделю Иварс ждал меня у калитки в назначенное время и помогал выбегивать Шамана, а ещё я начала брать на прогулки Джесси. Иварс ни о чём меня не спрашивал, молча ходил рядом, с большим фотоаппаратом на шее, иногда делал снимки. К концу недели вручил мне папку, в которую были вложены большие фотографии, с комментарием, что он надеется, что это меня развлечёт.

Я сухо поблагодарила. Не потому что была неблагодарна, а потому что всю эту неделю находилась словно в серой липкой паутине, которая накрыла и не выпускает из своих цепких объятий. Я всё делала через силу и двигалась, и разговаривала. В голове даже мысли все заторможенные были.

Босс многократно пытался меня растормошить, даже Золотце пробовал привлечь к этому процессу, но я нашла безотказный способ противодействия. Совершенно случайно нашла. Как только он пытался как-то на меня повлиять, я молча начинала плакать. И босс моментально сдавался, покладисто кивая: «всё, всё, молчу, ничего не надо, главное, не нервничай». От врача я тоже отказывалась, как и от лекарств. Золотце мой саркастически хмыкал, но тоже старался не напрягать мою психику, видимо чувствовал, что действительно мне плохо.

Когда с фотографиями пришла в дом, босс сразу спросил, что это. Я сказала: «фото» и отдала ему папку. Он открыл, начал рассматривать, потом подозвал меня:

— Алинка, глянь какая красота! Это кто снимал? Даша? Она талант!

— Сосед снимал, – мельком взглянув на фотографии, проговорила я.

— Иварс? Значит талант он! Мне очень нравится. Движения такие красивые поймал. Да что ты как замороженная селёдка?! Посмотри наконец!

— Я смотрю.

— Ты смотришь, но не видишь! Пожалуйста, пожалуйста начни смотреть так, чтобы видеть, если не хочешь, чтобы лекарствами начал кормить! – не выдержал босс.