Книга Тетрадь в косую линейку, страница 614 – Марина Колесова

— Джинсы снимать? – несмело осведомилась Даша.

— Нет, не надо, так встань, – проронила я.

Облегченно вздохнув, явно обрадованная Даша встала, как я велела.

Только радовалась она рано. Унижать её я не хотела, а вот сделать достаточно больно была намерена. Чтобы страх повторного наказания помог избежать более серьёзных травм, которые совершенно спокойно мог нанести Шаман. Поэтому, вложив в удар стека свою энергетику, я с силой хлестнула ее по ягодицам.

Взвизгнув, Даша, схватилась руками за джинсы и присела на корточки. Нервно всхлипывая и упираясь головой в стену.

— Вставай, вставай, нечего рассиживаться, это только начало, терпеть тебе ещё долго, – холодно проронила я.

Потерев место удара, Даша, всхлипывая, встала и подняла руки.

Я вновь хлестнула её, и она, вскрикнув, опять присела. Я не стала больше ничего говорить, минуты через две Даша встала сама, чтобы через секунду, ойкнув, снова опуститься на корточки.

— Алиночка, сколько ты меня так? Хоть скажи. Мне так терпеть легче будет, – мешая слова со слезами, не вставая, проговорила она.

— Десять раз.

— Ещё или всего?

— Всего.

— Хорошо. Спасибо.

— За что? – не поняла я.

— Ещё семь раз я, надеюсь, вытерплю. Хотя сложно очень. Больно бьешь. Но могла больше ведь, – всхлипывая, проговорила она.

— Лежать с переломами в больнице, я думаю, ещё больнее. Поверь мне. Сейчас лишь синяк поболит и пройдёт, а там и инвалидом остаться могла.

— Ты меня совсем тупой считаешь и уверена, что без синяка на заднице сообразить не смогу?

— Я трижды считала, что сможешь. Но у тебя почему-то не получилось. Уж не знаю отчего. Может действительно ума не хватает, а возможно привыкла, что последствия твоих действий разгребают другие, а тебя они обходят стороной. Сейчас я тебе показываю, больше не обойдут. Последствия лично я тебе устрою, поскольку Вселенная наказывает жёстче. Тебе отец не рассказывал, как его соседей сверху Вселенная наказала? Не рассказывал? А я ведь их тоже предупреждала. Но они упрямые оказались, вроде тебя. Пока дочь инвалидом не сделали, останавливаться не захотели. При этом меня же обвинить постарались, мол, это я их прокляла, поскольку меня они не послушали. С тобой доводить до такого не хочу. Пусть лучше у тебя будет реальная причина обвинять меня, но инвалидом ты не станешь.

— Нет, папа не говорил. Он вообще последнее время почти не разговаривает со мной. Нервный стал, ужас прям. Я так поняла на работе у него сложности какие-то, и он психует. Мне даже Галя звонила, жаловалась, что не ест он ничего и психует. Я поэтому ему даже не заикалась ни про коня, ни про конфликт с тобой.

— Чёрт! – озадаченно выдохнула я, поскольку неприятные предчувствия в этот момент накрыли волной, – Дашка, а почему ты мне ничего не сказала? Хотя бы через Ольгу бы передала. Ты вообще что ли с головой не дружишь?

— Он сказал, чтобы тебе ничего не говорила. Мол, сам разберётся. Это сейчас я от боли почему-то сказать решила. Но если ты ему скажешь, что я тебе рассказала, он меня убьёт.

— Не стыдно на отца-то наговаривать? Он явно тебя вообще ни разу пальцем не тронул, убьёт он её. Вот врушка, – поморщилась я.

— Это образное выражение. Так Оля часто говорит, я привыкла. Она через слово: ой, папа убьёт. Вот и привыкла, что это метафора или гипербола, не более. Её ведь тоже никогда не наказывали.