Книга Тетрадь в косую линейку, страница 612 – Марина Колесова

— Алин, это нечестно! Она не может в суд на тебя подать.

— Почему? Потому что знает, что проиграет его и я сама ей счёт выставлю? Или опасается, что коня я вам отдам и вам самим на живодёрню его придётся везти, чтобы он всех окружающих не перекалечил и не убил?

— Алин, совсем и не из-за этого. Это в принципе неприемлемо для нас в суд на тебя подавать, чтобы ты не творила.

— Великолепно, Оль! Оказывается это я творю, а не Даша! Это я, выходит, подвергла угрозе жизни всех окружающих и при покупке коня и здесь у меня. Это я для своего собственного развлечения приволокла сюда эту адскую тварь, способную убивать людей, и развлекаюсь с ней к своему собственному удовольствию. Твою точку зрения поняла и общаться с тобой после этого не желаю тоже. Всё!

— Алиночка, нет! Ты поняла неправильно! – испуганно завопила в телефон Оля. – Совсем неправильно поняла! Я знаю, что Даша виновата, и что она нагрузила тебя всем этим, и я очень тебе за всё это благодарна. Я в принципе сказала про суд. В принципе по любому вопросу, что это неприемлемо для нас, без привязки к ситуации. Слышишь меня?

— Слышу.

— Это хорошо, что слышишь, а то я испугалась, что отключишься и не услышишь. Алин, я признаю, что Даша виновата, но предложенный тобой метод ужасен. Это издевательство и унижение. Давай как-нибудь без этого.

— А переломанную конём подругу ты издевательством и унижением не посчитаешь? Тебе очень хочется её увидеть в гипсе и на растяжках, или же вообще в гробу? Ты понимаешь, что на весах её жизнь стоит или ты, вроде неё, очевидных вещей понять не в состоянии?! – окончательно теряя терпение, рявкнула я.

— Алиночка, она всё поняла и больше не будет!

— Она трижды! Трижды мне это говорила! В последний раз я предупредила, что этот раз последний, и она будет наказана, если нарушит клятву! Она поклялась, сказала, что поняла и осознаёт последствия. В отличие от неё я свои обещания выполняю. Поэтому либо отношения с ней я прерываю, либо она сама соглашается на наказание. Других вариантов не будет. Выбирать ей. Всё. Твои попытки что-то изменить приведут лишь к тому, что и с тобой общение прерву тоже. Ясно тебе?

— Ясно, тебя не переспорить, если ты упёрлась. Буду надеяться, что со временем разрешится как-нибудь всё это, поскольку жить в состоянии конфликта с тобой это выше моих сил, – подавленно проговорила Оля. – я люблю тебя, ты должна это знать, и Даша любит, и очень переживает.

— Оль, я поняла. На тебя не сержусь абсолютно. Я тоже очень тебя люблю, как и Дашу, кстати. Не любила бы, давно всякое общение прервала, и Шаман ещё в первую их встречу её бы угробил. Он шестерых человек убил к твоему сведению, и ещё человек десять глубокими инвалидами сделал, если не больше. Мне не унизить её надо, а научить осознавать опасность и держать слово. И тем или иным методом я это сделаю ради её же блага. Ясно тебе?

— Алин, ты не представляешь как она психует. Она на нервах вся и рыдает второй день.

— Оль, пересмотр внутренних устоев никогда не бывает безболезненным. Я могу лишь посочувствовать и сказать, что психовать полностью здоровой приятнее, чем искалеченной и прикованной к постеле. Утешайтесь этим. Поскольку всё могло закончится гораздо более печально.

— Алиночка, это конечно же так, но не кажется тебе, что ты преувеличиваешь опасность? Если Валентин догадался бы привязать Шамана к столбу вообще бы ничего не произошло.