Книга Тетрадь в косую линейку, страница 613 – Марина Колесова

— Проблема в том, что у Даши виноваты все, кроме неё. Я должна взять коня, Валентин следить, догадаться привязать, а она не должна никому и ничего, даже обещания выполнять. Вот не должна и всё. Я на самом деле виновата, виновата, что вмешалась и не дала Вселенной её раз и навсегда научить, что такое отношение чревато огромными проблемами, которые исправлять всю жизнь приходится. Я осознала это и сейчас вместо Вселенной её сама научу, поскольку знаю, следующий урок Вселенной может оказаться для неё фатальным. И с таким её подходом к жизни, ждать его долго не придётся. Поэтому предпочитаю уже сейчас сама начать её учить, и мне плевать кто и что по этому поводу обо мне думать будет! Ясно тебе?

Я опять начала злиться, и Оля это почувствовала, поэтому тут же защебетала мне в ухо:

— Алиночка, мне всё ясно. Не сердись! Я всё поняла. Дашке объясню твою точку зрения. Всё, у меня Мишаня проснулся, капризничает. Пошла к нему. Целую и люблю. Пока-пока.

Я отложила телефон и вновь взялась за книжку, пытаясь чтением отогнать навязчивое предчувствие, что Даша явно не смирится с таким раскладом и всеми способами будет пытаться его изменить.

* * *

Предчувствия меня не обманули. Больше месяца Даша то караулила меня у калитки, когда вечерами я выводила Шамана побегать, и мне приходилось уезжать от неё верхом. То заставляла Аслана идти ко мне и клясться, что он поручается за жену и несёт полную ответственность. То подговаривала Ольгу позвать меня посмотреть Мишу, сказав, что она уехала, а сама тут же возвращалась. Потом, узнав через Аслана телефон Зэна, просила уже его, чтобы он то сообщал ей время моих прогулок, то попросил меня хотя бы издали рисовать коня, то ей его пофотографировал. Единственное, что она не использовала, это не привлекла к нашему противостоянию Аркадия. Почему, не знаю, возможно, не хотела, чтобы отец узнал о её выкрутасах с конём, а возможно, опасалась, что разругав меня с ним, окончательно испортит отношения со мной и ничего не добьётся. Но в любом случае я была за это ей благодарна.

К концу второго месяца Дашка сдалась. Поймала меня, когда я возвращалась с Шаманом с прогулки и покаянно выдохнула:

— Всё, Алин, я сдаюсь, можешь как угодно избить, но прекращай игнорировать. Не могу я больше жить в такой атмосфере. И Ольга с Асланом нервничают, что не могут тебя ни позвать, ни к тебе обратиться, и писать я ничего не могу, и вообще из рук у меня всё валится. Думать ни о чём не могу кроме нашей ссоры. Мне настолько плохо, что я на любое унижение уже готова. Можешь бить, как хочешь.

— Пошли, – кратко проронила я, входя в калитку у которой по распоряжению босса теперь постоянно дежурил охранник. Хорошо хоть я сумела уговорить его во время прогулок с Шаманом охрану ко мне не приставлять. Но мне пришлось пообещать, что прогулки будут не дольше часа, если дольше, я отзваниваюсь ему и объясняю почему задерживаюсь и сообщаю, когда вернусь.

Мы прошли на конюшню, по дороге я с удовольствием отметила, что под пуховиком на Даше надеты плотные джинсы. В голове тут же родилась мысль, как наказать менее травматично для её психики, поэтому, поставив Шамана в денник, я захватила с собой подарок деда, после чего повела Дашу в дом.

Сняв уличную одежду и обувь, я отвела её в дальнюю гостиную на втором этаже и велела встать лицом к стене, подняв руки на уровень головы.