Книга Тетрадь в косую линейку, страница 616 – Марина Колесова

— Понял. Жди, – пообещал он и отключился.

— Кого это ты пригласила? – не понял Аркадий.

— Потом, – я просительно подняла руку и связалась с охраной: – Андрей, через некоторое время сюда такси подъедет. Раздолбанная на вид волга с затонированными задними стёклами, встреть пассажира по высшему разряду и сразу к нам проводи, не отзваниваясь мне и все дверки сразу распахивая. Понял?

Услышав: «Понял, Алина Викторовна, сделаю», я убрала телефон и повернулась к Аркадию:

— Ты ведь дверь не запирал?

— Нет. Зачем, если там твоя охрана?

— Прекрасно. Значит моего знакомого сразу к нам проведут. Ты не пугайся. Он хоть и необычно выглядит, но человек очень хороший. Я хочу тебя с ним познакомить.

— Зачем могу полюбопытствовать?

— Он приедет, и я всё объясню. Сейчас просто поверь, что во вред тебе поступать не намерена. Кстати, сказать не можешь, что с тобой происходит? Выглядишь ты отвратно.

— На работе дурдом. Руководство сменилось и такая бессовестная сволочь у руля оказалась, что прям тошно. По всей больнице чехарда с кадрами, да и вообще какая-то откровенная мерзость твориться начала. Пытался хоть своё отделение оградить, но не получается, подумываю уже написать по собственному и уйти. Сил никаких не осталось, всему этому противостоять.

— Ты хирург, Аркаш, зачем тебе лезть в производственные и кадровые вопросы?

— Когда под эгидой «оптимизации» убирают у всего персонала надбавки и вводят непонятные системы штрафов, поощряют стукачество, диаспоры, закупают оборудование откровенно дерьмовое у не пойми каких поставщиков, остаться просто хирургом и хорошо лечить людей уже не получается, моя хорошая. Ты не представляешь с какими скандалами я выбиваю каждую поставку хороших препаратов, а не дешёвых и неэффективных аналогов.

— Аркаш, борьба с ветряными мельницами занятие по определению нецелесообразное, – печально усмехнулась я.

— Вот потому что каждый считает, что его хата с краю, в нашей жизни полно всякой мерзости. Уж ты-то должна понимать, что есть вопросы в которых непричастным остаться нельзя.

— Аркаш, в этом мире, хотим мы того или не хотим, есть определённые процессы, которым противодействовать бесполезно. Это как бороться с наступлением ночи. В определенных широтах она наступает по определённому расписанию. Её надо переждать, и через некоторое время наступит рассвет и придёт утро. Пережидать ночь можно в доме с горящим очагом, а можно пойти размахивать факелом в лес, свалиться в яму и сломать ногу или вообще шею. Особого смысла не вижу, особенно исходя из того, что знаю, утро наступит вне зависимости от того размахивал кто-то чем-то или нет. При этом, несмотря на то, что моя хата с краю, я постараюсь открыть свою дверь и пустить к своему очагу тех, кому эту ночь пережить без помощи сложно. Но не всех, не всех. Моя хата не постоялый и не проходной двор.

— Ты предлагаешь смириться и не бороться? Ты не представляешь, что у нас творится, – эмоционально проговорил он, после чего начал приводить мне многочисленные примеры.

Я внимательно всё выслушала, и когда он замолчал, негромко спросила:

— Ты слышал молитву Францизска Асизского? В разных переводах она звучит по разному, но смысл один: «Господи, дай мне сил бороться с тем, что я могу изменить, дай мне смирение переносить то, что я не могу изменить, и дай мне мудрость, чтобы я мог отличать одно от другого». Так вот, в данном случае тебя явно подвело умение отличать одно от другого. Я сейчас это очень чётко вижу. Ты полез не в своё дело. Это расклад Вселенной. Для чего и почему он такой, не знаю. Да, пострадают люди, но это необходимые именно им испытания. Каждый проходит лишь то, что ему необходимо.