Книга Тетрадь в косую линейку, страница 495 – Марина Колесова

— Вить, вот очередной раз убеждаюсь, ты хороший психолог. Шла сюда с твёрдой уверенностью: выслушаю и уйду. Поскольку надоело. Надоело либо врать, что ничего не понимаю в происходящем, либо откровенно говорить и натыкаться на явное неприятие. Но ты своим: «я готов осмысливать, чтобы принять», меня сделал. Я рискну тебе поверить, хотя когда-то ты мне уже обещал, что больше не ударишь, и всё-таки ударил. Так вот, третий раз будет последним. Учти это. Даже обсуждать ничего не буду.

— Да, да, Алиночка. Согласен. Клянусь тебе. Вот чем хочешь поклянусь, что больше такого не повторится. Ты не представляешь, что я пережил, когда увидел, что ты ушла. Вообще всё неважным стало… я готов отказаться от всего, да вообще что угодно сделать, лишь бы ты была довольна. Руки сам себе готов отрубить, за то что сделал, понимаешь?

— Вить, прекращай. Не надо ничего рубить. Мы все ошибаемся. Я тоже не идеал. Я знаю, как сложно не втягиваться в ситуацию эмоционально. Если честно, мне тоже жаль девочку. Только деструктивное это чувство. Его могут позволить себе лишь те, кто смысла происходящего не понимает. Вот уйду я от тебя, не буду тебе ничего говорить, и ты вновь обретёшь это право: жалеть и сочувствовать всем без разбора. А пока я рядом, тебе придётся и самому эти чувства обуздывать и мне в этом помогать. Мне, как и тебе, тоже надо научиться это делать. Ты, кстати, думаешь, мне легко было выслушивать твои претензии в аморальном поведении? Я именно поэтому более откровенно говорить и начала, пытаясь донести: или поймёшь меня и перестанешь обвинять, или разбежаться нам надо. Ты имеешь право жить своей моралью и считать аморальной тварью меня. Главное переделать не пытайся. Отпусти и забудь. Вот на это имеешь право, а на переделку нет.

— Можно откровенно скажу? Не обидишься?

— Постараюсь.

— Лишь испытанный ужас от осознания, что причинил тебе боль, дал мне сил пообещать, что отпущу. И ещё есть понимание, что только этим могу получить шанс всё же удержать. Добровольно удержать подле меня. Хотя ты не представляешь, как хочется воспользоваться силой. Я сейчас, кстати, понимаю инквизиторов. Очень хорошо понимаю, почему они убивали ведьм. Если хоть кому-то из них с настоящей ведьмой, вроде тебя, пересечься довелось, то сам себе становишься не хозяин. И очень хочется или привязать к себе намертво или на крайний случай убить. Поскольку отпустить от себя ведьму задачка невыполнимая. Верил бы в дьявола, попытался бы продать душу ему, в обмен на обещание, что ты никуда от меня не денешься.

Я встала, подошла к нему, уселась на подлокотник его кресла и ласково потрепав по волосам, проговорила:

— Ты правильно в него не веришь, Вить. Он не сам по себе, он лишь в наших душах живёт. И ничего кроме того, что мы можем сами сделать, не может. Это мы сами меняем наш потенциал и получаем возможность за счёт одного что-то другое поиметь. Людям просто нравится всё дурное в себе скидывать на кого-то, кто к ним отношение вроде как не имеет. Типа, не я это, это меня подтолкнул кое-кто, надоумил, заставил, а я хороший и сам по себе такого бы никогда не сделал. Третьи силы есть, конечно, но они влиять могут лишь опосредованно и чаще всего в соответствии с набранным человеком потенциалом. Ты сейчас набрал максимум. Давно бы мог уйти, но тебе подкинули задачку, оттачивающую твой потенциал, как ювелир бриллиант из алмаза гранит. Я тебе именно для этого дана, научишься со мной взаимодействовать, получишь из алмазного потенциала, бриллиантовый. Надоест терпеть, просто откажись, алмазный тоже неплох, и скидывать его в утиль, это головы не иметь совсем. Так что не надо условий, гарантий, обязательств и золотых клеток для меня. Ты правильно почувствовал: остаться рядом могу лишь на моих условиях. Попробуешь силой воспользоваться, как инквизитор, убьёшь, и свой потенциал этим снизишь. Ты кстати был инквизитором когда-то, очень давно, несколько жизней назад… поэтому и понимаешь их хорошо.