Книга Запретная королева, страница 31 – Анна О’Брайен

После этого мать набросилась на Гилье, по-прежнему стоявшую возле меня с гребнем в руке; служанка застыла, будто кролик, заметивший охотящегося на него горностая.

— Завтра утром соберешь постель; простыни свернешь отдельно. Если кто-нибудь из этих гордых англичан будет задавать вопросы о девственности моей дочери или о ее способности стать королевой Англии, у нас будут доказательства в виде пятен крови на постельном белье.

Я закрыла глаза. Значит, мне все же будет больно.

— Да, Ваше Величество.

Отложив гребень, Гилье вынула из-за пазухи небольшой кожаный мешок. Развязав шнурок, она нагнулась над кроватью и принялась посыпать белоснежную ткань какими-то травами; комната мгновенно наполнилась резким ароматом.

— Что это? – недовольно спросила Изабелла.

— Это чтобы обеспечить зачатие, Ваше Величество.

Изабелла пренебрежительно фыркнула.

— В этом нет необходимости. Моя дочь и так исполнит свой долг. И в течение года родит наследника для Англии и Франции.

Я не посмела перечить. Быстро сняв сорочку, я скользнула в постель и, натянув простыню до самого подбородка, с ужасом принялась ждать, когда в коридоре послышатся приближающиеся шаги мужа; мной завладел леденящий страх, и от появившейся было уверенности в себе не осталось и следа.

Наконец дверь отворилась. Я затаила дыхание и зажмурилась – невозможно было с почтением смотреть в глаза королю Англии, лежа перед ним на кровати в чем мать родила, – но потом я вдруг поняла, что чего-то не хватает: раскатистого хриплого хохота, пошлых шуток, шума разгулявшейся пьяной мужской компании – ничего этого не было.

Генрих привел с собой лишь епископа; тот обошел вокруг кровати, где должен был быть закреплен наш священный брачный союз, окропил святой водой меня и постель, а также пажа – тот поставил на крышку сундука золотой сосуд с вином и два чеканных кубка тонкой работы и тихо отошел в сторону. Когда священник принялся читать многословную молитву за наше здравие и долголетие, я сквозь полуопущенные ресницы посмотрела на Генриха: все еще одетый в свадебный наряд и с мечом на поясе, он сосредоточенно слушал слова благословения, склонив голову. Дышал он размеренно и спокойно, отчего драгоценные камни, украшавшие его руки и грудь, загадочно мерцали в свете свечей, переливаясь разными цветами.

Я искренне завидовала его спокойствию. Наконец епископ закончил.

— Аминь, – произнес Генрих и коротко взглянул на меня.

— Аминь, – повторила я.

Улыбнувшись, епископ с невозмутимой торжественностью продолжил церемонию, перекрестив нас высоко поднятой рукой, и принялся горячо просить Господа даровать нам сына. В своих стараниях он разошелся не на шутку, но тут я заметила, как губы Генриха сжались. Он поднял глаза на священника.

— Достаточно.

Сказано это было довольно мягко, однако молитва оборвалась, резко, на середине фразы. Было очевидно, что приказы Генриха исполнялись мгновенно и беспрекословно.

— А теперь ступайте, – сказал Генрих. – Можете быть уверены, что этот союз, достигнутый с таким трудом, будет благословен. На то была Божья воля, чтобы принести мир и процветание нашим странам.

Широкими шагами он подошел к двери и с почтительным поклоном выпроводил из спальни епископа, пажа, королеву и Гилье.

И я в конце концов осталась с Генрихом наедине.