Книга Запретная королева, страница 33 – Анна О’Брайен

— Моя мать за мной наблюдала, – не подумав, быстро ответила я, но тут же пожалела о своей поспешности, потому что он удивленно поднял брови.

— А это имеет какое-то значение?

— Да. Точнее… я хотела сказать, что это имело значение. До того как я вышла за вас.

Я подумала, что нужно быть не в своем уме, чтобы спрашивать о столь очевидных вещах.

— Почему?

Стоило ли мне быть с ним откровенной? Я решила, что стоит, поскольку все это больше не имеет значения.

— Потому что у нее железная воля. И она очень не любит, когда кто-то нарушает ее планы.

Взгляд Генриха был задумчивым, а не осуждающим, но я решила, что он не до конца понимает, что я пытаюсь ему сейчас объяснить.

— У нее есть потребность подчинять себе людей. – Видя, что и это не помогло, я сдалась. – Вероятно, ваша матушка более добра к вам, – добавила я.

— Моя мать умерла.

— Ох!

— Я ее совсем не помню. Но вторую жену моего отца нельзя назвать злой. – По лицу Генриха пробежала тень мимолетного воспоминания. – Она действительно была добра ко мне, когда я был мальчиком.

— Она еще жива?

— Да.

— Вы с ней видитесь?

— Теперь уже нечасто.

— Но она ведь была добра к вам?

— Думаю, да.

Сказано это было без особого энтузиазма, и я подумала, что, наверное, здесь что-то не так. У Генриха определенно были с этой дамой не самые теплые отношения.

— Тогда вам никогда меня не понять, – сказала я.

— Наверное, вы правы. – Генрих взял мою руку, перевернул ладонью вверх и мягко погладил большим пальцем. Его брови слегка нахмурились. – Но французской королевы здесь сейчас нет. И она больше не имеет над вами власти, это не в ее юрисдикции. Так что вам незачем больше дрожать.

Только сейчас до меня окончательно дошло: Изабелла исчезла из моей жизни и то, что сейчас происходит между нами, ее уже не касается – и никогда не коснется. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Я больше не трепетала; на самом деле меня охватило головокружительное ощущение эйфории, совершенно мне незнакомое. Это было прекрасное чувство свободы, расцветающее во мне, будто распускающийся розовый бутон.

— Потому что теперь власть над вами полностью принадлежит мне, – продолжал Генрих.

Я посмотрела ему в лицо. И веселье меня покинуло: я почувствовала себя неуютно под этим прямым пристальным взглядом; мой муж совсем не улыбался. Это было неприятно. Неужели в его лице я обрела нового сурового надсмотрщика?

— Моя мать командовала мной всю мою жизнь, – отважилась признаться я.

— Я буду делать то же самое, – отозвался Генрих. – Но вам это не будет в тягость.

Он выпустил мою руку, встал и отошел от кровати. Не зная, что сказать, я искала какую-нибудь безобидную тему, поскольку сам он не сподобился завести непринужденную беседу. Похоже, Генрих вообще не умел вести разговор. Молчание заставляло меня нервничать, и я ухватилась за первый вопрос, пришедший мне в голову.

— Мы скоро уедем в Англию?

— Да. Я хочу, чтобы мой наследник родился там.

Генрих снял с шеи массивную золотую цепь с рубинами и очень аккуратно уложил ее на крышку сундука, после чего сел, чтобы снять мягкие сапоги.

— Завтра состоится рыцарский турнир в честь нашей свадьбы, – вдруг сказала я – несколько непоследовательно.

— Да. – Его голос прозвучал приглушенно, ведь в этот миг он как раз снимал через голову тунику.