Книга Запретная королева, страница 30 – Анна О’Брайен

— Я знаю, что происходит, – отважно заявила я.

— Вот и прекрасно! – Изабелла явно испытала облегчение от того, что столь деликатные наставления не лягут тяжким бременем на ее плечи; вынув из сундука бутыль, она разлила в две чаши темно-красную жидкость и протянула одну из них мне. – Выпей. Это придаст тебе смелости. Злые языки утверждают, будто Генрих очень опытен в этих делах… впрочем, в его возрасте так, конечно, и должно быть. Он был неистовым юношей с ненасытным аппетитом и прославился тем, что вел с многочисленными подругами разгульную жизнь, полную сладострастия и пьянства, а затем бросал их.

— Ох. – Я послушно пригубила из чаши и отдала ее Гилье.

Пить мне не хотелось.

— Екатерина, ты не должна выглядеть наивной, по собственной глупости или против своей воли.

Выходит, Генрих может испытать ко мне неприязнь, если я выкажу невежество в этом вопросе? Нежный росток моего оптимизма быстро увял.

— А что нужно делать, чтобы не выглядеть наивной, мадам? – выдавила я из себя.

— Ты не должна от него уклоняться. Не должна делать ничего, что не пристало невинной девице. Не должна демонстрировать в постели неподобающий аппетит.

Не пристало невинной девице? Неподобающий аппетит? Все это ни о чем мне не говорило. Что же касается уклонения – именно так, похоже, я и повела бы себя с ним. Он причинит мне боль? Я хотела спросить об этом, но не решилась задать столь наивный вопрос. Подозреваю, что мать в любом случае ответила бы мне «да», просто потому, что ей доставляло удовольствие меня мучить.

— И не сиди, как каменное изваяние! Ты поняла меня, Екатерина?

— Да.

— Вот и хорошо. Все, что ему от тебя нужно, – это сын, и лучше не один, а несколько, чтобы гарантировать наличие наследника. Если ты докажешь, что способна к деторождению, если легко забеременеешь, – а я не вижу причин, по которым могло бы быть иначе, ведь у меня с этим все было в порядке, – тогда он вскоре оставит тебя в покое.

Мать нахмурилась и, подумав немного, добавила:

— Говорят, что, взойдя на английский престол после смерти отца, Генрих стал более целомудренным. Он больше не руководствуется зовом плоти. Он не ждет от тебя, что ты будешь изображать в постели потаскуху. Если только, разумеется, годы воздержания не разожгли в нем низменные страсти с новой силой. – Изабелла опустила хмурый взгляд на сжатые руки. – А такое вполне возможно. Никогда не знаешь, чего ожидать от мужчины.

Мои внутренние страхи рывком поднялись на новый уровень. Каким образом я могла бы изображать из себя потаскуху? Даже если моя мать не уверена, то…

— Как это «не знаешь, чего ожидать от мужчины»? – робко произнесла я.

— А так, что у него внезапно может проснуться в постели зверский аппетит.

Я судорожно сглотнула.

— И что… это всегда неприятно?

— Судя по моему личному опыту – да.

— Ох… У Гастона тоже был зверский аппетит? – спросила я, вспомнив одного особенно экстравагантного молодого придворного, прочно обосновавшегося во дворце Сен-Поль; эти слова сами сорвались с моих губ, и я сразу же о них пожалела. – Пардон, мадам.

— Дерзость тебе не к лицу, Екатерина, – заметила Изабелла. – Скажу только, что безумие твоего отца-короля иссушило его желания. Да, и еще одно: если Генрих приведет с собой в спальню товарищей, не тушуйся. Ты принцесса Валуа. Мы крепко-накрепко свяжем этого гордого короля договором. А теперь снимай сорочку и ложись в кровать.