Книга Запретная королева, страница 35 – Анна О’Брайен

— Моя служанка.

— Как пожелаете.

Ему было все равно.

Генрих продолжал снимать с себя одежду, пока не остался в одних безупречно облегающих его тело шоссах^[17]. Снова занервничав, я сосредоточилась на остатках вина в своем кубке и в результате выдала еще один совершенно не относящийся к делу вопрос:

— Как зовут вашу мачеху?

— Джоанна. Она из королевской династии Наварры.

— Я с ней познакомлюсь? Она находится при дворе?

— Нет. Она живет в уединении. У нее проблемы со здоровьем. – Сделав глубокий вдох, Генрих встал у кровати и теперь возвышался надо мной. – Екатерина. – Складывалось впечатление, будто ему совсем не хотелось говорить о мадам Джоанне, и мне показалось, что он начинает терять терпение.

— Рассказывала ли вам мать, исходя из собственной мудрости и, безусловно, имеющегося у нее опыта, о том, чего вам следует ожидать?

Я посмотрела ему в лицо, и успокаивающее тепло разом исчезло; я увидела, что губы Генриха неприязненно сжались в тонкую линию, и в очередной раз пожалела о том, что моя мать не отличалась особой разборчивостью и осмотрительностью в своих амурных похождениях. Сердце у меня оборвалось, но я не собиралась делать вид, будто знаю то, о чем на самом деле понятия не имела. Медленно, но неуклонно, как зимний туман, разплывающийся над покрытыми инеем заливными лугами, меня охватил леденящий душу страх.

— Нет, – призналась я. По-моему, Генрих опять вздохнул. – Я воспитывалась в женском монастыре… а моя мать сказала, что вы настолько опытны в этих вопросах, что моя неискушенность не имеет никакого значения. – Внезапно мне очень захотелось поколебать его самообладание и вывести из состояния холодной сдержанности. Я сделала большой глоток вина. – А еще она сказала, что вы вели распутную жизнь.

Нервное напряжение – и вино – сделали меня неосмотрительной. Я старалась во что бы то ни стало оттянуть момент, когда Генрих присоединится ко мне в постели. Сейчас меня уже всю трясло, и я ничего не могла с этим поделать.

— Она сказала, что ваша жизнь была полна сладострастия и пьянства – до тех пор, пока вы не стали королем и не оставили своих компаньонов.

— Не следует верить всему, что вам говорят, – ответил Генрих, и, хотя это было сказано спокойным тоном, мне показалось, что он раздосадован.

— Так это правда? – не унималась я.

— Что правда?

— Что вы бросили своих компаньонов. – У меня самой никогда не было компаньонов, которых можно было бы бросить.

— Да. Это было необходимо. Их общество не шло мне на пользу.

Я снова глотнула вина и собрала в кулак всю свою фальшивую отвагу, чувствуя, что моя голова уже немного кружится от мягкого дурманящего аромата великолепного бордо.

— А я? Я вам на пользу?

— Разумеется.

— Девственница королевского происхождения с бесценным приданым…

Его взгляд устремился на мое лицо и остановился на нем.

— Не думал, что мы будем говорить о политике…

— Я не знаю ничего иного, о чем можно было бы поговорить. Мои темы для беседы исчерпались.

— А еще, думаю, вы выпили слишком много вина. – Голос Генриха звучал мягко, но кубок он у меня забрал.

— Я не чувствую себя пьяной, – подумав, заявила я. – Мне следовало говорить о чем-нибудь другом?

— Вам вообще не следовало говорить. – С этими словами Генрих погасил свечи, сжав фитиль пальцами.