Книга Квартира в Париже, страница 108 – Келли Боуэн

— Я как раз парочку приобрела, – все так же задумчиво заметила Лия.

— Не может быть! – недоверчиво воскликнул Уильям.

— Правда, – подтвердила Лия.

— Ну наконец-то, – с довольным видом одобрил дед. – А я уж и не надеялся до этого дожить. – Он хлопнул ладонью по подлокотнику. – Думал, он так и будет всю жизнь талант скрывать.

— Ничего я не скрываю, – каким-то чересчур оправдывающимся тоном возразил Габриэль. – Ничего подобного.

— Обещай устроить выставку своих работ, хоть разок, тогда и помирать не страшно.

Габриэль отошел от окна.

— Обещай, слышишь? – не унимался дед.

— Хорошо, обещаю.

— Вот и славно.

— Мисс Леклер планирует выставить свою коллекцию, – решительно сменил тему Габриэль. – В Париже. Возможно, некоторые картины были спрятаны еще до войны.

Уильям фыркнул, явно раскусив уловку внука.

— Ладно, потом можешь фотографии прислать.

— Вообще-то мы некоторые захватили с собой, чтобы тебе показать, – сказал Габриэль. – Надеемся, ты нам о них что-нибудь расскажешь.

— Вот как?

Старик выпрямился.

Габриэль взял у Лии папку и открыл ее, сев на корточки рядом с дедом.

— Они нашлись там же, где и картины, в квартире бабушки Лии. Похоже, это фотографии Софи. Твоей сестры.

Когда Габриэль выложил Уильяму на колени один из по-голливудски гламурных снимков, не заметить реакцию старика было невозможно: он побелел как полотно и застыл словно парализованный, впившись взглядом в знакомые черты и не предпринимая попыток взять фотографию в руки.

— Это она? – спросил Габриэль. – Тетя Софи?

Наконец придя в себя, Уильям поднес снимок ближе к глазам, обводя пальцами лицо девушки.

— Очень похожа, – едва слышно прошелестел он. – Но как они попали к вашей бабушке, ума не приложу. Они дружили?

— Не знаю, – ответила Лия. – Она случайно не упоминала имя Эстель Алар?

— Нет, – покачал головой Уильям.

— Не говорила о спрятанных в Париже картинах?

— Нет, – потухшим голосом ответил он.

— Вот еще фотографии.

Габриэль аккуратно выложил остатки голливудской подборки.

— Она здесь какая-то другая, – заметил Уильям, по очереди разглядывая снимки в дрожащих руках. – Никогда такой не видел.

Габриэль кивнул.

— А вот на этой?

Он выложил небольшую потрепанную фотографию Софи верхом на длинноногой лошади в попоне.

Уильям покачал головой.

— Нет, это не она. Похожа, но не она.

— Почему ты так уверен? – спросил Габриэль.

— Софи никогда не ездила верхом. И в детстве никогда не каталась. Наши соседи, Стентоны, держали конюшню, и мне часто разрешали покататься на старой кобыле. А Софи к лошадям и близко не подходила. Говорила, мол, не доверяет этим животным.

— Может, она научилась позже? Когда работала в Польше?

Уильям поднял фотографию.

— Нет, она бы рассказала. От нее часто приходили письма. Даже в армии при постоянных передислокациях почта рано или поздно приходила. А уж об этом она бы непременно сообщила, чтобы утереть мне нос, потому что я ее дразнил. Нет, это не она.

Габриэль достал последнюю фотографию.

— Думаю, все-таки она, потому что среди тех фотографий оказалась вот эта.

Он положил на колени деду снимок Милбрука.

Уильям обмер, и Габриэль погладил его по плечу в надежде, что тот наконец подаст признаки жизни.

— Значит, это она? – голос Уильяма дрогнул, и на глазах показались слезы.