Книга Квартира в Париже, страница 105 – Келли Боуэн

— Ну конечно.

Лия вытащила из рюкзака папку и протянула Абигайль одну из фотографий в защитном конверте.

Абигайль достала из кармана свитера очки и водрузила на нос.

— Да, точно Софи, – пробормотала она. – Ну прямо кинозвезда. Никогда таких снимков не видела. У дедушки сохранились только детские и те, что сделаны перед ее отъездом в Польшу. Надо же, как они к вам попали?

Лия вопросительно посмотрела на Габриэля, и тот кивнул.

— Думаю, имя Эстель Алар вам ни о чем не говорит?

— Нет, – ответила Абигайль. – А кто это?

— Моя бабушка, – ответила Лия. – Когда она умерла, я обнаружила эту фотографию в ее парижской квартире.

Экономка наморщила лоб.

— Боже мой, как тесен мир! Они, наверное, дружили? – Она задумчиво побарабанила пальцем по снимку. – Мне кажется, Софи училась в Париже.

— Да, – подтвердил Габриэль. – В 1933-м и 1934-м.

Разглядев в углу на обороте фотографии поблекшую дату, Абигайль нахмурилась:

— Погодите. Здесь написано «1942». Но это какая-то ошибка. Ведь Софи погибла раньше, при бомбардировке Варшавы.

— Я уже начинаю сомневаться, – поморщился Габриэль, – в том, что она погибла в Варшаве.

— Думаешь, она жива?

Экономка так резко вскинула голову, что очки сползли на кончик носа.

— Нет, вряд ли. Хотя сейчас что-то утверждать нельзя, не хватает доказательств.

— Боже! Как… удивительно, – Абигайль сняла очки и вернула Лии фотографию. – Так ты приехал, чтобы спросить об этом деда?

— Да. В этом странном деле еще замешано… несколько картин, которые мы хотим вернуть законным владельцам. Отец ничего сказать не мог ни о картинах, ни о фотографиях. Вот я и подумал: вдруг дедушка что-нибудь вспомнит.

Экономка покачала головой.

— О тех временах он вспоминать не любит. Ни о войне, ни о том, что тогда творилось.

— Знаю, но вдруг передумает.

— Ты поосторожнее. Уж не знаю, что ты затеял и что значат эти фотографии, только Уильям уже не молод, и сердце у него слабое, а из-за сестры так разволнуется, что и до беды недалеко, – предупредила Абигайль. – Мама рассказывала, как нелегко ему пришлось. Сначала лагеря военнопленных, потом потеря родителей, но он еще как-то держался. А вот пропажа сестры его совсем подкосила.

Габриэль поправил сумку на плече.

— Жалко, что у твоей матушки уже ничего не узнать.

— Да уж, – согласилась Абигайль. – Я-то про все беды и несчастья во время войны только с ее слов знаю. Мама все это пережила. Присматривала за эвакуированными из Лондона детишками да солдатами на реабилитации после госпиталя. Хранила газетные вырезки, письма, листовки, фотографии, что бы мне показать панику и неразбериху тех лет. Из-за войны стала настоящей барахольщицей, боялась что-нибудь выбросить. Хотя благодаря ей я в детстве почти ни в чем не нуждалась, так что грех жаловаться.

— Где? – спросила Лия.

— Прошу прощения?

Абигайль резко обернулась к Лии.

— Где ваша мама хранила все то, что вам показывала? Что-нибудь еще осталось?

— Даже не знаю, – прищурилась экономка. – Уж сколько лет не вспоминала. Наверное, мамины вещи где-то на чердаке. Мы иногда берем там что-то для хозяйства, но мамины запасы я никогда не смотрела. Как-то не было необходимости.

— Можно взглянуть? – спросил Габриэль.

— Мне-то что, – пожала плечами Абигайль. – В конце концов это ваш дом. Только имейте в виду, если потревожите гостей или организаторов свадьбы, Элейн вас в порошок сотрет.