Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 267 – Татьяна Иванько

Я иду в свой шатёр, куда привезли уже, конечно, Сигню. У меня сердце падает в живот, от одной мысли, что я сейчас увижу её…

Что это такое? У меня уже взрослые сыновья, а я как мальчик замираю, предвкушая встречу с женщиной. Да я и мальчишкой не замирал.

Она здесь, здесь, в моём шатре, в моём владении, в моей власти… Уже осознание этого заставило меня задрожать. В моём походном жилище появилось нечто необыкновенное, новое, иное — волнение, какого я не знал раньше…

Я остановился у входа, наблюдая за ней: она осмотрелась по сторонам без интереса и села устало на лавку у стола. Простое платье, чёрный платок. Незаплетённые волосы струятся вдоль спины, стянула съехавший набок повой.

Я видел беременных, как и все, разумеется. Моя жена бывала беременна всякий год. Но почему я не замечал никогда этой особой прелести?.. Прозрачной красоты в лице? Неизъяснимого света из глубины глаз?.. У этой — огромных, чуть ни на пол-лица.

Волосы её кажутся темнее, чем я помню, тяжёлой волной обтекают лицо. Опустила ресницы, длинные брови к вискам…

Облизала губы, Боги…

— Пить хочу, — еле слышно выдохнула она, заметив меня. — Дай напиться.

Я налил воды в кубок, подал ей. И смотрю, как она пьёт — жадно, до дна. Выпей меня так, Сигню, я переполнен тобой сверх пределов…

— Нашёл я тебя, однако, — сказал я.

Она вскользь взглянула на меня, лишь мелькнула синевой глаз, вытирая каплю упавшую с губ на подбородок:

— Рангхильдины проныры нашли, надо думать.

— Да уж, попросил сестрицу помочь. Она должна мне.

— Она тебе? — посмотрела на меня наконец-то. Не понимает моего намёка.

— Она должна была меня женить на тебе, а не своего сына.

Будто говоря: «а-а»… она качнула головой, отворачиваясь:

— Ты во власти всё той же идеи… Ох, Ньорд…. — выдохнула она. — Ничего не происходит, потому что кто-то этого захотел или не захотел. Всё судьба, разве ты не понимаешь?

— Я не верю в Судьбу.

Она засмеялась.

— Как ты можешь не верить в Судьбу, если зовёшься Особаром?

Тут уже я смеюсь:

— Я ловкий и хитрый, вот мне и везёт, только и всего.

— Ну-ну, — она повернулась к столу. — Может, накормишь хотя бы? С вечера не ела, дурно с голоду.

Я обрадовался, что она не ненавидит меня, не ярится, что согласна есть с моего стола, я боялся этого — обычной бабьей дурости: крика, упрёков, быстро угасающей борьбы, преходящей в покорность. Но дроттнинг Свеи передо мной, не обычная баба.

Приказываю принести.

— Легко носишь-то? — я кивнул на её живот, под свободными волнами платья.

— Не волнуйся. Скоро рожать. Повитухи-то есть у тебя?

— Откуда взяться повитухам? У меня войско, мужики да парни, баб нет.

Она качнула головой:

— Плохо дело, я себе не лекарь и не повитуха, помру, чем Сигурда будешь пугать?

— А я не для Сигурда тебя искал, — сказал я, глядя на неё.

Но она будто и не слышит моих слов, не замечает огня в них.

Принесли еды: холодного мяса, лепёшек, молока, ягод ещё много в лесах… Мне приятно разделить с ней трапезу. Но поела она немного, больше было разговору.

— Сигню, я не хочу, чтобы было как в прошлый раз, — сказал я. Я правда хочу по-хорошему. — Я нашёл тебя, ты — моя теперь. Ты должна стать моей дроттнинг. Ты не можешь быть женой своего брата.

Но она лищь отмахнулась, не глядя на меня:

— В этот Рангхильдин бред никто не верит.