Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 302 – Татьяна Иванько

— Где ж славяне?

— Это точно не славяне.

Идти на север от города Вышеслава было никак нельзя, там финны, всегда бывшие враждебны свеям. Южнее, те же воинствующие дикари, что встретили нас здесь. И мы пошли вдоль берегов, вначале скалистых. А потом таких заболоченных, что пристать не было никакой возможности. Вошли в широкую мутную, медленную реку, потом открылось озеро. Но берега вязкие, не подойти.

— Идём дальше, Сигурд?

Сигурд вглядывался вдаль с носа ладьи.

— Идём, — сказал он, не отрываясь от дали. — Пока сможем идти. Боги сами укажут нам, где остановиться.

И Боги указали.

Из большого озера новая река, быстрее и чище, понесла нас ниже и ниже на юг, пока на рассвете все наши корабли не остановились внезапно, прилипнув ко дну большого прекрасного озера как раз напротив высокого холма, будто нарочно поставленного здесь, посреди этих прекрасных лугов и перелесков, полных воздуха, солнца, свободы для того, чтобы на нём вырос город…

— Кай! Сигурд! Не сдвинуть ладьи с места! Увязли мы в ильмени этой! Не сдвинемся… — кричат со всех сторон.

Сигурд посмотрел на меня:

— Вот он, холм наш, а, Сигню? Взгляни! Боги привели нас.

— Я лучше не видела места нигде. Даже в Свее. Здесь будто в прекрасном сне.

Я счастлив её улыбкой.

На сколоченных плотах, кто пешими — вода неглубока, мы добрались до берегов. Да, прекраснее нет места нигде на земле.

И мы разбиваем лагерь. Завтра зачнём работу. А сегодня пир.

И танцы, и радость как никогда ещё. Мы свободны. Мы нашли землю, что принимет нас…

И Боян поёт как никогда. И звёзды с неба светят сегодня ярче и веселее.

— А ты, Свана, в ожидании, али старые глаза обманывают меня? — спрашивает Гагар, и это слышат все.

И я счастливо киваю. Какая радость охватывает всех. Счастливое предзнаменование…

Но в разгар нашего праздника незнакомые люди из темноты выходят к нам. Одеты как обычные бондеры, нахмуренные, с кольями и рогатинами, подпоясанные топорами. Длинные холщовые рубахи, вышитые добрыми рунами, обветренные лица, весёлые глаза с прищуром:

— Хто вы, пришлый народ? — спрашивает старший.

Приглядываясь к нам зоркими светлыми глазами.

Сигурд выходит вперёд:

— Мы свои, русские, — говорит он по-русски.

— Иде ж свои? — усмехнулся мужик, подмигивая своим. — Вижу по всему, свеи вы.

Тогда подошла и Сигню:

— Мы и русские, и свеи. Нас Боги привели сюда. Не гоните нас.

А снизу с озера кричат:

— Шуй, у их лодьи все днищами залипли! Не для наших вод лодьи-то, не для мелких… Для морей строены.

Сигурд смотрит на того, кого назвали Шуй:

— Мы не со злом, Шуй. Мы с добром пришли к вам. Нас мало и идти нам более некуда. Вот жена моя, княгиня, мои дети здесь, мои братья и сёстры. Не хотите принять нас — убейте, но не гоните, уходить нам некуда.

Шуй смотрит удивлённо моргнув светлыми ресницами:

— «Убейте»… — он покачала головой. — Да вы чё там, в Свее своей, совсем уже забыли, как гостей встречают добрые-то люди?! Коли с добром, дак не тронем мы вас, живите, — говорит он.

Сигурд воодушевляясь словами и приветом Шуя, оглядел всех своих, и говорит:

— Шуй, мы город хотим строить здесь. На этой земле. На этом холме. Красивый, сильный город, краше которого и не видал никто. Гордый будет город. Наш с вами город. Ваш город. Русский.

— Русский? — опять прищурился Шуй, пристально, пронизывая, глядя на меня. — Русский можно. А так… свеев мы, знаешь, гоняем отседова… и не раз. Не обижайся.

Я улыбнулся, протянул ему руку. Он, сплюнув через левое плечо, усмехнулся и пожал мою ладонь крепкой мозолистой рукой.

— Рука-то у тебя, князь, как у кузнеца. Железная.

Я засмеялся:

— Так я и есть кузнец…

© Copyright: Татьяна Иванько, 2021