Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Надо же, ободрался… Всегда умел бить без этого. Сердца, должно быть много вложил… Что с ней сделалось! Вот, когда ожила! Глаза загорелись чёрным пламенем, тонкие ноздри дрогнули: — Вот это ты напрасно! — прошипела она, — не смей его трогать! — А как же «Высокая любовь»? — засмеялся я. — Или Высокая — это для братца, а для удовольствия — скальд, который всё «умеет»?! — Ничего ты не понимаешь, Ньорд! — пренебрежительно проговорила она, вздыхая и отвернувшись высокомерно. Не понимаю?!.. Сейчас я покажу тебе всё, что понимаю! Я вскочил, подлетел к ней, за волосы у затылка схватил её, так, чтобы не могла отвернуться: — Нечего понимать мне! — зарычал я ей в лицо. — Я своими руками придушу его, если ты сейчас станешь дурить! И впился в её приоткрывшийся от неожиданного нападения рот. Как долго я вспоминал её губы, её рот… Она, задохнувшись, упёрлась мне в грудь локтями, но я крепко держу её голову, вцепившись в её неожиданно мягкие густые волосы… — Убью его! — ещё раз рычу я, чтобы преодолеть остатки её сопротивления, раздирая платье на ней. Но она всё равно дерётся, царапается, пытается кусаться… И плачет и вскрикивает, будто от боли, когда я добираюсь до неё по-настоящему здесь же, на столе из грубых досок, отбросив лавку. Ну-ну, не балуй, со мной не работают эти ваши бабьи игры… Она не плачет в голос, слёзы будто сами льются из её глаз. Не смотрит на меня… Но мне мало, я дышу с рёвом, нависая над ней. Скоро, сразу я хочу ещё, я тяну её к себе, тяну на ложе… — Нет…нет! Не смей!.. — она не плачет, кусая мне губы, опять дерётся и вырывается. Ну, что же, привкус крови возбуждает ещё больше… Боги! Боги?!.. Вы видите! Вы видите?!.. Как вы позволили этому свершиться?!.. Как можно самое прекрасное, самое лучшее, светлое, большое, самое красивое и восхитительное, что я знаю — этот полёт вдвоём ввысь, это телесно воплощённое божественное благословение, это безбрежное счастье, эту неутолимую сладость, всё это чудо превратить в такое скотство… Боль и отвращение душат меня… Я избита и изранена, запах Ньорда прилип, впитался в меня, омерзение, овладело мной. К самой себе, к своему бессилию. Когда ребёнок пошевелился в моём животе, я не смогла сдержаться и заревела, зажимая рот, до рвоты, до головной боли. Мне невыносимо стыдно даже перед ним, моим нерождённым ещё сыном… Боги… как же так?.. чем я прогневила вас? Мы узнали, что Сигню нашли в Грёнаваре едва ли позднее, чем их с Бояном увезли к лагерь к Ньорду, расположившийся неподалёку. Эта весть сняла с места наш лагерь и мы пошли к Грёнавару. Мы готовы вступить в битву. Мы вооружены. Воодушевлены и злы. Каждому есть, за что мстить асбинцам и норвеям. Через три дня мы подошли к лагерю Ньорда, никогда войско не шло так быстро. Приотстал обоз, но это не беда. Догонят в ближайшие сутки. Я шлю переговорщиков к Ньорду. Но ответ ожидаем: «У меня твоя дроттнинг, нападёшь, её не будет и не родится твой сын». На помощь, как ни странно пришла Хубава: — Сигурд, Сигню рожать скоро, уговори Ньорда впустить нас с Ганной помогать ей, — сказала добрая гро, стоя передо мной, сложив перед животом полные мягкие руки пальцами вместе. — Ты понимаешь, что это значит, Хубава? Обратно он вас не выпустит, вы станете заложниками для Сигню. |