Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 257 – Татьяна Иванько

Ньорд улыбнулся, поправляя, сползающий с плеча плащ. Чего он в плаще-то? Здесь жаровни, да и не мёрзнет никто на самом лютом морозе, когда такие переговоры.

Ньорд кривовато ухмыльнулся:

— Задумано было лихо и если бы не метель, что заставила их остановиться, мы ни за что бы не догнали обоз. Но, очевидно, Боги на нашей стороне, — сказал Ньорд, осклабясь.

— Норны шепчут тебе это?! — клацнул белыми зубами Сигурд, ну чистый рыжий волк!

И как смотрят друг на друга эти двое они очень похожи и при этом абсолютно противоположны… Как они были близки всегда, с самого детства, невозможно поверить, что это тот самый Ньорд, с которым мы все, как со старшим товарищем выросли вместе и сколько весёлых шалостей на нашей памяти, а сколько битв в Гёттланде мы прошли плечо к плечу, чтобы вдруг сесть вот так напротив друг друга, сверкая ледяными глазами. Что случилось, когда?!..

Что между ними? Это не ненависть, если всё было так просто… Они, дядя и племянник всегда были разными и всегда очень близки, всегда любили друг друга. И сейчас это та же близость. Только превратилась в нечто пугающе новое, мне непонятное. Ведь и я был из тех, кто до последнего не верил, что Ньорд готовит нападение на Свею. Я снова вспомнил о серьге-лебеде, спрятанной в моих вещах. Неужели Ньорд обидел Сигню… В это невозможно было поверить. Захотел Ньорд трон Свеи, это странно, но понятно, но обидеть Сигню — этого я представить не могу. У меня сжался комок в груди, когда я вспомнил как нашёл серьгу… Надеюсь, Агнету и ребятишек не тронули… Да и остальные: Ждана, Льюва… Эйнар точно жив-здоров, иначе торговаться было бы нечем.

А Ньорд-то ранен, видит это Сигурд? Поэтому прикрывает больное плечо… кровь Сигню на снегу. Эта рана у Ньорда… Что же там произошло…

— Что ты хочешь за это? — спросил Сигурд, вынимая из-за пазухи пелёнку Эйнара.

Ньорд подаётся вперёд, он очень бледен и, очевидно, испытывает боль, рана нешуточная…

— Ясно что. Ты сейчас сильнее. Одна ваша Золотая Сотня унесла в Валхаллу не меньше тысячи моих ратников. Кстати, я выбирал, что тебе послать пелёнку моего внучатого племянника или голову вашего сотника. Но решил, что малыш Эйнар, названный в честь деда, тебе дороже всё-таки. Чудный ребёнок, копия ты, когда был маленький.

Я вижу как у Сигурда дрогнули ноздри, но желваки даже не шелохнулись.

— Сложи оружие, Сигурд, признай меня новым конунгом Свеи и получишь назад своих людей.

— Ты действуешь как разбойник, не как честный воин.

— Не будем сейчас вдаваться в то, как получить трон. Или ты хочешь, чтобы все это знали? О твоей сестре, например…

Сестре?.. Никто из нас ничего не понял. Сигурд отодвигается, усмехаясь и глядя на дядю:

— Я вижу, ты всерьёз ранен, что, наши лекари отказались лечить тебя, Особар?

Ньорд перестаёт ухмыляться, смотрит на Сигурда:

— Алаи, оставьте нас вдвоём.

Мне ясно, зачем он призвал всех говорить о заложниках, ясно, что не только о моей семье речь, алаи — это спина и обе руки конунга, нельзя идти против них, но разве я пожертвовал бы хоть чьим-нибудь ребёнком или женой, чтобы выиграть у Ньорда это сражение?

«Признай меня конунгом Свеи».

Пусть Свея признает тебя своим конунгом…

Но чего он ещё хочет? О чём он собирается говорить? Что ещё обсуждать? Я не могу понять. Я не могу понять для чего эта проволочка. Решили и разошлись… до того как снова неизбежно сойдёмся в этой войне.