Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 254 – Татьяна Иванько

Я уже вышел на улицу, когда мать преградила мне путь:

— Неужели переступишь? — она раскинула руки в широких, отороченных мехом рукавах, будто собираясь ловить меня.

— Мама, — я направил остриё копья себе под подбородок, — не отойдёшь с моего пути, на этом копье будет моя голова. Передашь Ньорду, чтобы он доказал всем смерть Сигурда Виннарен.

Я не боялся. Если моя мать ненавидит меня больше, чем любит, лучше пусть оплакивает меня.

— Сигурд! — с диким рёвом прокричала она.

Но отступила, слёзы брызнули из огромных холодных, как воды фьорда глаз.

— Сын!

— Нет больше твоего сына, Рангхильда Орле, после твоего предательства его убил твой брат! Вся Свея теперь это знает!

— Главное, что твоя потаскуха это знает! — сверкнув большими зубами вскричала Рангхильда.

— Не смей называть Сигню потаскухой!

А потом я рассмеялся:

— Сигню знает, что я жив!

Я пробился сквозь верную Рангхильде охрану, круша тех, кто воспротивился, и забирая с собой тех, кто хотел идти за мной. Уже менее чем через час, мы связали или казнили тех, кто не хотел быть верными конунгу Свеи. Пленённые Рангхильда, Лодинн и несколько приближённых сидят запертыми в помещениях Охотничьего хуса. Я приказал отвезти их обратно в Брандстан.

— Конунг! — Хубава подошла ко мне. Бледная и решительная, сверкая глазами, — позволь мне переговорить с гро Лодинн?

Я посмотрел на неё:

— Убьёшь?

Хубава опустила глаза, будто стыдясь, выпавшей ей миссии:

— Нельзя не убить, столько зла.

— Она не сама.

— Сама, — убеждённо говорит Хубава. — Каждый сам выбирает путь. Она своё искусство, высокое искусство, благородный, посланный Богами дар, призванный служить Добру, Жизни, поставила на службу аду, Смерти, убивая в себе самой то, что не её — свою душу. Смерть остановит её. Как чуму.

— Рангхильду, мою мать тоже хочешь убить?

Но Хубава качнула седоватой головой:

— Оправданий Рангхильде нет. Но… Но судить её не можем ни ты, ни я, — сказала Хубава. — А те, кто может, встретят её за чертой, посмотрят в глаза и спросят, во что она превратила себя, такую умную, красивую, сильную линьялен?

Я обнял Хубаву и отпустил, пусть делает, что решила.

С брандстанцами моё войско выросло сразу почти на треть. Мы спешили к Сонборгу как могли, но метель задержала нас…

…А теперь, выходя из исчезнувшего навеки прекраснейшего из городов, из столицы моей Свеи, из города, где росла, где царила Сигню, я не могу не испытывать печали по нему.

Но моё сердце переполнено тревогой о тех, кто должен был уйти на север тайным ходом. Ушли они? Ушла ли Сигню? Не попалась ли Ньорду? Его плотоядная фантазия о ней напугала меня. Если он так вожделеет к моей жене… От одной мысли об этом меня мутит.

Но эти мысли глубоко внутри меня, а на поверхности понимание, что мы должны сойтись с войском Ньорда в открытом бою.

Пока же мы не знаем, где его рать, куда он отошёл от Сонборга, мы пойдём на север, как предполагали, когда думали о том, что придётся воспользоваться тайным ходом.

…Я приоткрыл дверь из подземного хода в подклеть терема. Терем пуст, гулко пуст, даже подклеть. Где Ньорд? Где Сигню?… Но вот я слышу с улицы говор. Не наш, не свейский. Здесь они, урманы. В терем их не пустили, по периметру стоят. Значит Сигню здесь…

Я бежал налегке. Тёплую одежду снял ещё там, у входа. Со мной только кинжал, подаренный Сигню. Я иду наверх, к покоям йофуров. Я могу не бояться, эта лестница не скрипит…