Книга Слова Королей и Пророков, страница 47 – Шона Лоулес

— Нам очень повезло, что брат Томас пришел к нам на выручку, – добавила Гобнет с чарующей улыбкой. Ее обаяние работало безотказно. Пока король общался с Томасом, большинство мужчин не сводило с нее завороженных взглядов, да и Мурха не мог оторвать от Гобнет глаз, когда она прошествовала к выходу из чертогов совсем рядом с ним.

Он пристально глядел на нее и сейчас.

— Значит, вы родом из Манстера?

— Нет, но здесь родилась наша бабушка. После трагедии, которая приключилась с Эйлиш, мы желаем поступить на службу в аббатство Байле-Уирне и провести остаток дней, моля Всевышнего о спасении.

Мурха перевел взгляд на Эйлиш, которая по-прежнему брела с опущенной головой. Казалось, при виде нее ему расхотелось вести дальнейшие расспросы.

— Что ж, надеюсь, вы насладитесь гостеприимством Киллало. В том, что касается лечения, Фоуле нет равных.

Он открыл перед гостями дверь в дом, где Слойне жила до отъезда в Дублин, и все трое вошли внутрь. Мурха жестом предложил Гобнет сесть.

— Нет, мне лекарь не нужен, – ответила она.

— А вашей сестре?

— И ей тоже.

Наклонив голову, Мурха внимательно взглянул на Эйлиш. Увиденное заставило его поморщиться.

— В этом я сомневаюсь. Фоула, прошу тебя, помоги этой женщине.

Гобнет, с лица которой не сходила натужная улыбка, помогла Эйлиш сесть.

— Позволь лекарю на тебя взглянуть, сестра моя.

Я открыла Эйлиш рот и увидела тонкую золотую цепочку, которая прижимала ее язык к нижнему нёбу. Чары скрывали ее от взора смертных. Значит, Гобнет наложила заклинание, чтобы смертным казалось, будто у Эйлиш не было языка. Но зачем? Чем же она провинилась? Пока она сидела, подол ее платья чуть приподнялся, и я заметила еще одну колдовскую цепочку, сковывавшую ее лодыжки. Гобнет натянула цепочку так сильно, что кожа вокруг золотых звеньев стерлась до крови. Обычно две ведьмы использовали подобные оковы, когда перевоплощались в птиц, чтобы не дать буре их разлучить. Например, так часто поступали Фанд и ее сестра Ли Бан^[5]. Применять цепочки в качестве наказания было неслыханным делом, но у меня не было сомнений, что здесь речь шла именно о наказании, а не попытке сбить смертных с толку. Эйлиш была у них в плену. Томас устремил на меня взгляд зеленых глаз, едва заметно улыбаясь. Он хотел, чтобы я увидела Эйлиш. Чтобы я поняла, как он может поступить и со мной.

Пленница подняла голову, и я увидела залитые кровью глаза, а под ними – опухшие красные мешки. Она выглядела испуганной, но несломленной. За ее взглядом таилась внутренняя сила, которая напоминала мне о Роунат.

Что же затеял Томас? Эйлиш приходилась внучкой самой Аффрике – верховной целительнице. Он вел опасную игру. Я знала, что уж кто-кто, а Аффрика точно не позволит подобному поступку сойти ему с рук.

Я заставила Эйлиш выпить немного воды и натерла ее язык мазью из кресс-салата, чтобы у Мурхи не возникло никаких подозрений. А поскольку язык на самом деле был на месте, я воспользовалась своим даром и исцелила порезы и язвы, оставленные колдовской цепочкой. Взгляд, которым меня наградила Эйлиш, был полон благодарности.

— Вы не могли бы чем-нибудь нас накормить? – спросила Гобнет у Мурхи. – Моя сестра очень утомилась.

— Да, как только Фоула поможет брату Томасу, обязательно возвращайтесь в чертоги. Я прикажу подать вам суп.