Онлайн книга «Либелломания: Зимара»
|
— А ты подойди ближе к зеркалу. Ещё. Я подошла вплотную. На выдохе стекло опять проявило мой рисунок. На вдохе он остыл и пропал. На другом выдохе проявился снова. — Эмбер, пережить — не значит стереть из памяти. Он останется с тобой, даже если ты просто будешь дышать. Подумай о себе, пока не поздно. Голография пропала, как исчезают призраки в кино. В мезонине стало неуютно. Я возвращалась на голоса Юфи и Миаша. Мимо летели пузыри из мыла с нанографеновым слоем. Ещё одно изобретение Юфи и, надо сказать, полезное. Пузыри с самонаведением на мошек захватывали разных букашек и уносили их вон: сквозь открытые окна далеко-далеко в лес. За пузырями скакал Сырок. Подпрыгивал и глотал их вместе с мошками. Песец, оказавшись в тёплом климате Урьюи, линял так бурно, что ковры и мебель спасало только обилие оттенков белого, так любимого хозяином. Когда мы переехали в одонат, я удивилась, что Кай решил выстроить его так близко к живописным Бихордильерам, ведь он ненавидел горы. Хотя одонат стоял всё-таки не так близко к скалам, как «Мелисса» с её садом, буквально взбиравшимся на склон. Но главное, гимназия была рядом. Прошлой осенью Кай поставил директора в известность, что намерен забирать детей не только на выходные, как другие минори, но не реже трёх раз в будни. Теперь я настояла на том, чтобы привозить и увозить их каждый учебный день. Во втором крыле я обустроила себе мастерскую, чтобы учиться и работать большей частью дома. Развернулась ни в чём себе не отказывая, даже спроектировала испытательный ангар и отдельный подъездной путь для клиентов на орникоптерах. На пути из жилого крыла в рабочее я остановилась на террасе. Одна сторона её была открыта свету и воздуху, а другая заставлена личными вещами Кая из эксипольской квартиры. Меня привлёк высокий стеллаж, который раньше жил в кабинете хозяина, а теперь гулял на террасе. На полках из тонкого, как бумага, горного хрусталя стояли стеклянные, фарфоровые, керамические фигурки очень тонкой работы. Звери и люди, невиданные машины и чудовища. На первый взгляд нельзя было угадать, что объединяло разнопёрую коллекцию. Тайну открыл мне Нахель. Кайнорт собирал на пепелищах завоёванных миров уцелевшие хрупкие фигурки, которые чудом пережили нападение эзеров. Я разглядывала карминскую птичку (или рыбку), остро ощущая родство с редкими экземплярами коллекции, когда на комм пришло сообщение от Пенелопы. «Крус написал! Они ждут на Цараврии! У тебя сутки на сборы!» * * * Самина подумала, что это выглядит как выход души из тела. На её глазах дух Эйдена покинул электромеханическую оболочку стоимостью в три планеты и заявил: — Нет, мне не нравится. Джур опешил: — Тело же точь-в-точь как прежнее. И начинка та же. — А что конкретно не так? — мягко спросила Самина. — Может, кибернетики там чего-то лишнего наоптимизировали, и теперь… ну, знаешь, как бывает с обновлениями? — Тело превосходное, снежок. Джур, и тебе большое спасибо. Ещё и ко дню рождения подгадали, — именинник старательно избегал смотреть в глаза. — Здорово. Такое красивое. И даже с бантом. — Тогда чего тебе не нравится? — взвился герцог. — Полезай внутрь, пиявка! — Просто оно не проходит сквозь стены. Эйден подкрутил настройки на виртуальном кристалле в яремной ямке на горле и стал совсем неотличим от нормальных людей рядом. Только не совсем плотный пока, потому что конвисферам требовалась долгая калибровка. Джур от досады искусал себе губы изнутри. Эйден не знал, что герцог с Саминой готовят для него сюрприз. И буквально за пару дней до этого попросил Круса создать виртуальную копию своего темпорального кристалла, чтобы из обычной голограммы превратиться в конвисферу на самоуправлении. Он по привычке зашёл в кабинет через портрет старого императора, а на дверь смотрел теперь как рысь на прутья клетки. |