Книга Либелломания: Зимара, страница 197 – Н. Мар

— Пенни, вы здесь! — Крус появился из лужицы минипорта.

Он был в тех же мешках из-под трюквы, в которых мы оставили его полгода назад. И отрастил такую бороду, что в её рыжей проволоке могли свить гнёзда две-три снырковки. Я смущённо отвернулась и отошла к смотровой площадке, чтобы Крус с Пенелопой от души поздоровались. А сама разглядывала тёмный нуклеотид, который поднимался вверх по спирали и заворачивал точно к нашей башне.

— Крус, так значит, у вас получилось? — спросила я, провожая взглядом лифт, потому что Пенелопа от радости позабыла, зачем мы здесь, и ворковала про сына и про всё на свете, кроме, собственно, дела.

Но чего я не ожидала, так это того, что тёмный нуклеотид остановится прямо перед моим носом, а из его боковой стены через стекло шагнёт антрацитовый столб с зелёными фонарями.

— Нет, и я приказал откусить ему голову, — сказал Эйден, мягко выуживая мою кисть у себя из желудка. Пальцы у него были на ощупь самые обыкновенные, по-человечески тёплые, а в районе солнечного сплетения затягивалась голографическая прореха.

Мы с Пенелопой нырнули в испуганный книксен. Рука, только что пронзившая конвисферу, горела от стыда. Я разглядывала её изумлённо, как будто она побывала в другом измерении. Эйден по-прежнему был непристойно хорош собой. И максимально собран, не то что полгода назад. Взгляд кололся, как изумрудная ёлка. Виртуальная копия темпорального кристалла светилась на воротнике конвисферы там, где на реальной одежде раньше горел настоящий алмаз. Значит, теперь император был сам себе хозяин. Следом за Эйденом, воспользовавшись нормальной дверью, из лифта вышла Самина. Безупречная, как при первой нашей встрече, но глаза хулигански сверкали, а губы очаровательно припухли. Крус вежливо кашлянул:

— Ваше величество, прямо сейчас начнём или позже?

— Да, — ответил Эйден и тут же поправился:

— То есть прямо сейчас. Крус, ты не отчалишь домой, пока не поправишь мне этот баг с ответами на альтернативные вопросы.

— Это точно не мой баг, это Ри.

— А Ри говорит, что твой.

Пауза привела Круса от замешательства в полный конфуз, и он промямлил:

— Она врёт. Ваше величество, неловко об этом говорить, но это я её научил.

— На самом деле я Ри ни о чём и не спрашивал, — сказал император. — Удивительно, сколько правды можно вытянуть из плутов, только проверяя на них собственную ложь.

Их голоса упали на дно колодца, потому что у меня вдруг потемнело в глазах. Сердце то строчило, то пропускало удары или трепыхалось вхолостую. Я так переволновалась, что наступил этот день, час, момент… Разобрала только, как Эйден попросил тихо:

— Снежок, ты займёшься?

Что-то ущипнуло в плечо, и через пару секунд мир прояснился. Я стояла с ног до головы в холодном поту, опираясь на стекло смотровой площадки. Язык ещё заплетался:

— Простите, ваш-ше ве… я просто…

— Я понимаю, — Самина сжала моё плечо и убрала в кармашек безыгольную шприц-ручку.

Тем временем нуклид, в котором мы собрались, развернулся на месте и стал к дождю задом, а к операционной передом. Багаж давно доставили. В операционной, больше похожей на виртуальный мостик на флагмане, стоял пустой бокс из сапфирового стекла. Я поискала глазами алмазы.

О боги и бесы Диастимы, камни просто свалили в кучу!

Алмазы с кусками плоти рассыпались по разноуровневой газовой столешнице. Казалось, они хаотично висят в воздухе. Я думала, нас с Пенелопой выставят вон, но Крус шепнул, что стерильность обеспечивает состав воздуха в оперблоке. От нас требовалось только помалкивать. Эйден небрежно махнул над столом, и над верхним уровнем, выше алмазов, появилась схематичная конвисфера тела Кая. Это был один в один он, только полупрозрачный и расчерченный на органы, как в учебниках анатомии. Эйден перелистал схемы: системы дыхания, пищеварения, опорно-двигательную и другие, инфракрасный режим графики, ультрафиолетовый и так далее. Я чувствовала страдальческую маску, сковавшую лицо. Наконец Эйден удовлетворился проверкой: