Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 24 – Татьяна Милях

Приоткрыв входную дверь и убедившись, что улица пустынна, поручик выскользнул наружу. Сделав несколько шагов, он остановился у ограды и, перемахнув через неё, оказался в небольшом саду. Прокравшись вдоль дома, он направился к светящемуся окну. Тут под ногами громыхнуло ведро, и за стеклом в сторону стены метнулась тень девочки. «Дрожишь? И правильно, — удовлетворённо хмыкнул проходимец, но, подобравшись ближе, поморщился. — Чёрт! Решётка, — Пушнов дёрнул прутья и, убедившись в их прочности, грязно выругался. — Дьявол его побери этого ювелира! Не дом, а крепость! Но ничего, и девчонке отсюда не выбраться», — пробормотал он и, задержавшись у окна, рассмотрел мастерскую. Перед окном стояли столы с инструментами, по всем стенам были развешаны полки с различными вещами, а справа от окна возвышался огромный железный шкаф. Дочери ювелира поручик не увидел, лишь заметил её замершую тень. Ещё раз убедившись в крепости решётки, он с чувством выполненного долга отправился обратно.

— Ну что там? — спросил Бротар, стоило товарищу перешагнуть порог, а выслушав его, с досадой ударил кулаком о дверь. — Понятно. В том шкафу ювелир и хранит всё самое ценное.

— Чёрт. И драгоценности не получили, и двоих людей угробили, — проворчал Пушнов.

— Подумаешь, двумя простолюдинами меньше, — отмахнулся француз. — И потом кое-что мы всё же получили, — он тряхнул объёмной мошной. — Это, конечно, не бриллианты Юсупова, но некоторую ценность наша добыча имеет.

— А с девчонкой что делать? — Пушнов кивнул на дверь. — Она нас видела.

— Прежде всего тебя, — напомнил француз.

— Отстань, и без тебя тошно.

— Ладно, — Бротар примирительно улыбнулся, но тут же покосился на мастерскую. — Но оставлять её в живых нельзя.

— Понимаю. И что нам делать? — поручик поморщился. — Дверь не взломать, окно тоже.

Француз глубокомысленно нахмурил лоб.

— А может, спалить девчонку вместе с домом? — вдруг предложил он.

— Хм, отличная идея, — встрепенулся подельник. — После пожара найдут несгораемый шкаф и трупы. Никто и не подумает, что дом кто-то ограбил, а жильцов убил.

— Да, да! Огонь скроет всё. Ночь. Люди спали. Пожара не заметили. А когда заметили, выбраться уже не смогли. Такое бывает... — Бротар насмешливо пожал плечами. — Что поделать?..

— За дело! — воскликнул Пушнов, и приятели принялись осуществлять задуманное.

Полностью опустошив витрины, они огляделись:

— Ну что, вроде, всё собрали? — проговорил Бротар.

— Из ценного всё, — отозвался Пушнов. — Стекляшки и медь пусть полицейским достанутся.

Переглянувшись, оба засмеялись. Закончив с грабежом, они подтащили к двери в мастерскую объёмное кресло.

— Тогда я поджигаю? — Бротар потянулся к канделябру со свечами.

— Подожди, — остановил его Пушнов. Оглядевшись, он снял с крюка под потолком масляную лампу и вылил её содержимое на кресло. — Так надёжнее будет. Вот теперь давай!

Бротар поднёс канделябр к бархатному сиденью. Пламя не разгорелось — оно прыгнуло на обивку. Сухая морская трава внутри кресла отозвалась на огонь яростным треском, словно в набивку был зашит хворост. В нос ударил тяжёлый дух йода и палёной шерсти. Через десять секунд бархат лопнул, и из чрева кресла вырвался рычащий столб огня, лизнувший дешёвую ткань на стене. Пламя упорно стучалось в дверь. Вскоре воск на ней побежал вниз огненными ручьями, захватывая всё новые участки деревянного полотна, разбегаясь по обивке стен и рассыпая вокруг дождь из обгоревших нитей шёлка. Воздух сразу стал горячим и густым, как сироп, превращая каждый вдох в пытку.