Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 27 – Татьяна Милях

Сначала это было просто забытьё, ей ничего не снилось. Но затем перед глазами замелькали уродливые лица, в ушах зазвенел жуткий гул, и она побежала по тёмному длинному коридору, из которого никак не могла выбраться. Ей захотелось закричать, но, сколько она ни старалась, крик тонул где-то внутри, отзываясь лишь тихим хрипом. Вдруг тоннель оборвался, и в лицо дыхнуло жаром пожарища. В бессилии Дарёна упала на колени, и сквозь кровавое марево неожиданно показалось лицо отца: «Отомсти за меня!» — крикнул он, и этот крик был настолько явным, что Дарёна проснулась…

Открыв глаза, Дарёна не сразу поняла, где находится, но, вспомнив события минувшей ночи, тут же окончательно проснулась. Со стороны её сгоревшего дома раздавались голоса, и, прильнув к щели в заборе, она увидела расхаживающих по пепелищу людей в полицейской форме.

— Ну что там, Семёнов? — крикнул стоящий возле бывшего входа в дом мужчина в мундире с эполетами. — Что-то ценное осталось? — он снял фуражку, открывая поседевшую аккуратно уложенную шевелюру, и платком вытер лоб.

— Да что тут может остаться, ваше высокородие[1]?* — ответил дородный служака. — Всё выгорело подчистую!

— А тела нашли? — вновь спросил седовласый.

— Нашли, Егор Захарович, — глухо ответил полицейский помоложе. — Вернее, то, что от них осталось. — Он снял с головы суконный военный картуз и, кивнув на чёрные выгоревшие брёвна, осенил себя крестным знамением.

— Ну-ка, покажи, — проговорил седоволосый и, осторожно переступая завалы, сам полез на пепелище. — Н-да. Одни обгоревшие кости...

— А там ещё, — молодой полицейский ткнул пальцем в завалы неподалёку. — Во сне, видимо, и задохнулись от дыма. И как такое могло случиться?

— Как, как… — проворчал Семёнов. — Будто не знаешь, Василий, как люди горят? Свечу не загашенную на ночь оставили, а она накренилась и упала. Вот тебе и пожар, — горестно покачав головой, он вздохнул.

— Да уж. Хорошо ещё, на соседние дома огонь перекинуться не успел, — проговорил Василий.

— Вот что, сложите кости в мешковину. Надо будет похоронить по-человечески, — приказал Егор Захарович, и подручные взялись за дело.

Возле сгоревшего дома начали собираться утренние зеваки, и одна баба, везущая тележку с наставленными на неё крынками молока, при виде сгоревшего дома заохала:

— Господи! Это что же, все погорели? — запричитала она.

— А вы их знали? — вместо ответа спросил Егор Захарович, выбираясь из завалов.

— Знала, — баба охотно закивала и показала на крынки. — Я молочко парное господину Золотарёву приносила.

— Молочко, — повторил за ней полицейский, тяжело вздохнув.

— Да, молочко. Доченька у господина ювелира больно моё молочко любила.

— Понятно, — проговорил Егор Захарович и крикнул. — Василий, а труп девочки нашёл?

— Нет, ваше высокородие, не видел!

— Так поищи получше!

— Так уже десять раз всё облазил! Только два. И оба взрослые.

— Это как же? — молочница округлила глаза. — А девчонка-то куда делась? Неужто дотла сгорела? Свят, свят, свят… — она испуганно перекрестилась. — Вот же душа безгрешная, и похоронить-то теперь нечего.

Услышав разговор, Дарёна встрепенулась: «Надо им всё рассказать!» — мелькнула в голове мысль, но не успела она выбраться из укрытия, как щель в заборе закрыла тёмная фигура.