Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 26 – Татьяна Милях

От дыма, всё больше заполнявшего комнату, першило в горле, щипало глаза, а в сердце заползало отчаянье. «Нет, я не могу здесь умереть! Я должна спасти отца!» — заявила себе девочка и, собравшись, двумя руками надавила на заклёпки. Внутри раздался щелчок, и шкаф со скрежетом сдвинулся с места, открывая заветный ход к спасению. Из тёмного подземелья дыхнуло холодом и сыростью. Дарёна на миг замерла, спускаться туда одной было страшно. Её замешательство пресёк забравшийся в горло кашель, и, понимая, что другого выхода нет, девочка подхватила со стола масляную лампу и смело шагнула в темноту. Потянув рычаг в каменной стене, она в последний раз взглянула на затянутую дымом мастерскую, дожидаясь, когда шкаф встанет на место. Дверь со знакомым скрежетом закрылась, окончательно отрезая все сомнения.

Подняв лампу повыше, Дарёна осторожно спустилась по крутым каменным ступеням и пошагала по подземному ходу. Стены и потолок подземелья поддерживали обтёсанные брёвна, под ногами оставалась утрамбованная земля, а сам ход был достаточно тесным, по нему свободно мог пройти лишь один человек, и то не очень высокий. Сердце девочки стучало набатом, словно поторапливая идти быстрее, и, кроме его биения, Дарёна не слышала ничего. Да ей и самой не хотелось задерживаться под землёй, и, глядя на дрожащее в лампе пламя, она то и дело вздрагивала: «Только не гасни! Прошу тебя, не гасни!» — умоляла она.

Сколько прошагала Дарёна по дедовскому ходу, она не понимала, только он неожиданно закончился, и беглянка обнаружила вход в просторную каменную галерею. «И куда теперь? Налево или направо?» — вглядываясь в темноту тоннеля, пробормотала она. Редкие капли скатывались со свода, превращаясь в скудный ручеёк на каменном полу, и, определив, что он стекает налево, Дарёна повернула туда: «Тятенька говорил, что ход выходит у реки. Надеюсь, ручеёк приведёт меня к ней».

Дорога казалась вечной, и порой девочку охватывало отчаянье: «Наверное, я здесь в подземелье и сгину», — приходила в голову страшная мысль, но старательно её отгоняя, Дарёна упорно шла дальше. Вдруг лица коснулось дыхание ветерка, и, тут же почувствовав прилив сил, девочка прибавила шаг. Вскоре воздух и правда стал свежее, и дорогу преградили заросли кустарника. Раздвинув ветви, Дарёна увидела на воде переливающуюся лунную дорожку. «Дошла!» — радостно встрепенулось сердце, и, цепляясь за ветви кустарников, девочка выбралась на высокий берег реки.

Жадно глотая воздух, Дарёна отдышалась и только тогда смогла оглядеться. Оказалось, что от дома она ушла не так далеко, через пару кварталов от неё небо полыхало заревом пожара. Вновь вспомнив об отце, девочка подскочила и стремглав побежала к своему дому, но с каждым шагом на душе делалось всё тяжелее, а когда она оказалась у знакомого забора, сердце вовсе оборвалось. Пожар бушевал во всю мощь, и надежда на спасение отца угасла, подобно искрам, тающим в черноте бездонного неба.

Оцепенев, Дарёна смотрела на охваченный огнём дом. Она не замечала суетящихся вокруг людей. Кто-то тащил багор, кто — лопату, кто — ведро. Люди кричали, суетились, старались сбить пламя, торопливо поливали водой заборы и стены соседних домов, не позволяя огню перекинуться и на них. Девочка не видела ничего. По её щекам текли слёзы, и этот поток не мог погасить пожар, выжигающий её сердце. И лишь когда крыша рухнула, погребая под собой всю её прежнюю жизнь, Дарёна вздрогнула и тоже осела на землю. Не сдерживая слёз, она на четвереньках заползла под растущий возле забора раскидистый куст смородины и, свернувшись под ним калачиком, беспомощно заскулила. Ревела она долго и горячо пока не обессилила и не забылась спасительным сном.