Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 185 – Татьяна Милях

Дарёна прижала холодный камень к губам, и перед глазами пронеслись картины из прошлого. Она слышала крики отца, неспособного противостать натиску двух молодых негодяев, треск рушащихся под огнём стропил и увидела хищное лицо Пушнова, освещённое пламенем их дома. Он думал, что огонь сожрёт доказательства его преступления, уничтожит все свидетельства, но он не знал, что одна искра отлетела в сторону и, преодолев невзгоды, выросла в несгибаемую женщину, сидящую сейчас в карете с его состоянием в руках.

Даша не плакала, ещё в Волчьей долине она научилась сдерживать себя, там слёзы считались слабостью. Лишь крепче сжав перстень в руке, девушка твёрдо посмотрела в даль.

— Это только начало, Сергей Алексеевич, — прошептала она в темноту. — Ты заплатишь за всё… головой.

Тяжело выдохнув, Даша неторопливо надела перстень на руку и крикнула кучеру:

— Вези к дому господина Арсеньева! Быстрее!

Когда карета замерла возле знакомого особняка, Дарёна, прежде чем её покинуть, выбрала все краплёные карты из ридикюля, оставив в нём лишь выигрыш. Спрятав колоду обратно за пояс, она с помощью лакея вышла из экипажа и, запрокинув голову, осмотрела дом. В трёх окнах на втором этаже теплился мягкий свет, верный знак того, что Арсеньев не спит, а работает в кабинете.

Стоило ей постучать, как парадная дверь распахнулась и гостью без лишних предисловий проводили к хозяину дома. Шагнув через порог кабинета, Дарёна с наслаждением вдохнула знакомый запах кофе, смешанный с запахом чернил и ещё чего-то, неуловимо домашнего. При виде дамы Егор Захарович тут же поднялся из-за стола:

— Заставили же вы нас поволноваться, Дарья Михайловна! — воскликнул он, на что девушка улыбнулась и, покосившись на застывшего у окна Крашевского, ответила.

— В таких делах излишняя спешка лишь вредит.

Медленно повернувшись к ней, Фёдор вместо приветствия кивнул.

— Особенно, когда дама не хрупкая женщина, а чёрт в юбке, — проворчал он и, заметив её едва уловимую дрожь в пальцах, снова демонстративно отвернулся к окну.

В свете свечи его профиль казался особенно резким, и, глядя на его суровый вид, Дарёна вздохнула. Ей до боли захотелось подойти к нему, прижаться к сильному плечу и навсегда смыть с себя запах карточного притона, но вместо этого она шагнула к столу и выложила на него свой выигрыш.

— Как видите, сегодня мне улыбнулась удача.

Окинув взглядом гору ассигнаций, Арсеньев приподнял крышку шкатулки и медленно провёл пальцем по золотым украшениям.

— Надо признать, необычайное везение, графиня, — заметил он, подозрительно прищурившись. — За одну-единственную ночь в пух и прах разорить столь искушённого игрока, как Пушнов...

— О нет, поверьте, до полного разорения дело пока не дошло, — фыркнув, отмахнулась Дарёна.

Крашевский, наконец оторвавшись от окна, неспешно подошёл к столу и, оценив взглядом выигрыш, сухо усмехнулся.

— Около десяти тысяч ассигнациями и золотой лом, — он небрежно отодвинул ридикюль в сторону, словно перед ним лежала кучка мусора, а не целое состояние. — Вы чертовски везучи, Дарья Михайловна. Или у господина Пушнова внезапно помутился рассудок?

— Подозреваю, скоро в Москве начнут поговаривать, будто у вас в роду водились великие алхимики, — Арсеньев покачал головой.

— Или очень искусные фокусники... — усмехнулся Крашевский, — родом с Трубной площади...