Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 108 – Татьяна Милях

— Если это поможет наказать убийц моего отца, то да, — прямо глядя полицейскому в глаза, ответила Дарёна.

— Н-да… Ответ достойный, — пробормотал Арсеньев, удивлённо взглянув на сразу повзрослевшее личико девчонки. — Но ты понимаешь, что для этого ты должна измениться. Полностью. Так, чтобы никто и заподозрить не мог в тебе безродную слободскую девчонку. Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — Дарёна кивнула. — Я должна буду вести себя, как благородная дама.

Арсеньев удивлённо приподнял бровь. Ему и объяснять ничего не пришлось. Он, конечно, замечал, что девчонка очень сообразительна, но чтобы настолько — не ожидал.

— Хорошо, — крякнул Егор Захарович и задумчиво потёр подбородок. — А ты понимаешь, чем отличается благородная дама от обычной женщины?

— Конечно, — девочка пожала плечами. — Они красиво одеваются и очень важные. Говорят по-другому, часто непонятно. Ну, на другом языке. Они многое знают и умеют, как наша миссис Грей.

— Хм. Наблюдение точное. Наша миссис Грей действительно дворянского происхождения, хоть судьба и заставила её служить в чужом доме. Но это лишь полдела. Благородная девица должна уметь музицировать, петь и танцевать так, будто она в воздухе парит.

— Пыффф. Тоже мне наука, — Дарёна насмешливо скривилась. — Под дудку-то любой дурак спляшет.

— Коли думаешь, что это просто, то ошибаешься, — Арсеньев строго нахмурился. — И вот так фыркать да рожи строить барышне не подобает. Гнев и радость благородной дамы должны быть едва заметны, как тень на воде.

Дарёна тут же выпрямилась и сложила руки на коленях, приняв самое кроткое выражение лица.

— Хорошо. Так пойдёт? — она невинно захлопала ресницами.

Арсеньев едва сдержал улыбку:

— Точно Фёдор говорил: свербигузка, — он сокрушённо покачал головой.

— Простите, Егор Захарович, я всё понимаю и буду стараться. Я помогу вам выиграть пари. Пусть Фёдор Сергеевич в меня не верит и смеётся... — она прямо взглянула ему в глаза и, заметив замешательство полицейского, призналась: — Да, я всё слышала. У дверей стояла.

— Так ты подслушивала? — констатировал он, и лицо его потемнело. — И как мне после такого вероломства тебе доверять?

— Я же сама призналась, — Дарёна пожала плечами. — И потом, вы же сами только что предложили мне стать вашими ушами и глазами.

— Н-да... Предложил, — полицейский даже несколько смутился от её напоминания. — Но не подслушивать же меня самого, Дарья!

— Я… Я не хотела. Оно само так вышло. Простите... —прошептала она, и в её голосе прозвучало искреннее раскаяние. — Но раз я сама призналась, значит, мне можно верить!

— Доверять ей... — проворчал Арсеньев, пряча усмешку. — Видно, и я, старый олух, сноровку теряю, раз девчонка меня вокруг пальца обвела.

— Поверьте, я лишнего слова никому не скажу.

— Очень на то надеюсь.

— Я буду делать всё, что надобно, — совершенно по-взрослому произнесла Дарёна.

— Тогда слушай и запоминай. Мы отправляемся к моей сестре. Наша задача состоит в том, чтобы она согласилась взять тебя в воспитанницы. От себя я сделаю всё возможное, но и ты должна вести себя так, чтобы ей приглянуться. Никаких шалостей! И упаси тебя Бог от воровских проделок. Предупреждаю: сестра моя — дама старой закалки, строгая, но справедливая.

— Поняла, — Дарёна прилежно потупила взор. — Я сделаю всё, что в моих силах. Я ведь в этом деле сама заинтересована.