Книга Адмирал Империи – 59, страница 60 – Дмитрий Коровников

— Генерал Боков, — обратился он к министру обороны, стараясь, чтобы голос звучал ровно и деловито, — доложите о состоянии планетарной обороны. Подробно.

Боков расправил плечи — движение, которое, казалось, добавило ему уверенности. Он прошёл к голографической карте и указал на три концентрических кольца, окружающих изображение планеты.

— Наша главная надежда — орбитальные кольца, господин первый министр. — Голос генерала звучал очень даже уверенно. Это была его территория, его компетенция, и здесь он чувствовал себя на твёрдой почве. — Три кольца, опоясывающие столичную планету на разных высотах. На каждом размещены артиллерийские батареи повышенной мощности, способные перемещаться по кольцам с огромной скоростью.

Он провёл рукой над картой, и голографические батареи пришли в движение — маленькие треугольники потекли по серебристым кольцам, собираясь в плотные группы, демонстрируя возможности системы.

— Переместив их в нужную точку и сконцентрировав огонь, мы можем создать непроходимую стену для любого противника, — продолжал Боков. — Это наше главное преимущество. Это то, что делает столичную планету практически неприступной.

— В ходе последней атаки на столицу — той, что была предпринята адмиралом Павлом Петровичем Дессе и его «северянами» — кольца получили серьёзные повреждения, — тут же напомнил ему Птолемей.

Боков помрачнел при этих словах. Воспоминание было явно неприятным — для всех, кто участвовал в той обороне, кто видел, как близко враг подобрался тогда к победе.

— Действительно, адмирал Дессе, обладая существенным количеством кораблей, почти преодолел нашу оборону. Его флот был силён, тактика — почти безупречна. Он координировал удары своих эскадр так, что наши батареи едва успевали реагировать. Если бы не предательство его собственного помощника — контр-адмирала Демида Зубова — столица, возможно, пала бы тогда.

Зубов. Имя, которое вызывало смешанные чувства у каждого, кто его слышал. Человек, смертельно ранивший императора Константина Александровича. Человек, убивший позже диктатора адмирал Самсонова — с той же хладнокровной жестокостью. Предатель по призванию, если такое призвание вообще существует. И при этом — человек, который, сам того не желая, спас последний раз столицу от захвата, предав своего нового хозяина в самый решающий момент.

Ирония судьбы. Птолемей понимал эту иронию лучше других.

— Но кольца по-прежнему функционируют? — спросил Граус.

— Да, господин первый министр. Пострадали, но действуют. — Боков указал на карту, где часть треугольников горела зелёным, часть — жёлтым, часть была серой. — Из ста пятидесяти двух артиллерийских батарей в строю сто семь — это примерно две трети. Мы можем переместить их по кольцам в нужную точку, сконцентрировать огонь на подходящем противнике.

Генерал позволил себе уверенную улыбку — первую улыбку за всё время совещания.

— У противника не так много кораблей, чтобы преодолеть эту преграду в виде орбитальных колец. Сорок с небольшим вымпелов — это серьёзно, но недостаточно против сконцентрированного огня наших великолепных батарей. Вкупе с нашей эскадрой охранения и вашим флагманским линкором «Агамемнон» мы можем не просто выдержать осаду до подхода Суровцева — мы можем и вообще выиграть это сражение.