Книга Адмирал Империи – 59, страница 56 – Дмитрий Коровников

Тишина в капсуле была оглушительной. Только гудение спускающегося лифта и мерное постукивания фон Щецина пальцами по панели нарушали её.

Птолемей осознал, что все смотрят на него. Секретарь — с испугом в глазах, прижимая планшет к груди как щит. Адъютант — с плохо скрываемым изумлением. Гвардейцы — с деревянными лицами профессионалов, старающихся не видеть того, чего видеть не следует. И Боков — с тем самым нейтральным выражением, которое говорило больше любых слов.

Все смотрели на первого министра, а по сути правителя Российской Империи, человека, который должен был воплощать спокойствие и уверенность, — и видели кричащего от страха человека.

Это было унизительно, даже можно сказать — непростительно. И это первому министру нужно было как-то срочно исправлять.

Птолемей сделал глубокий вдох. Задержал дыхание на несколько секунд. Медленно выдохнул. Заставил себя расслабить плечи, разжать кулаки, вернуть лицу выражение если не спокойствия, то хотя бы контроля.

— Генерал, — произнёс он уже другим тоном, мягче, почти извиняющимся, хотя извиняться первому министру не пристало, — я понимаю вашу озабоченность. И ценю вашу преданность долгу. Но вы должны понять: я думаю не только о себе.

Боков молчал, ожидая продолжения. Его лицо по-прежнему было непроницаемым, но в глазах — Птолемей готов был поклясться — мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Если враг прорвётся к планете — а мы должны рассматривать такую возможность — нам понадобится эвакуировать ключевых людей. В это число входит: На Кабинет министров. Члены Сената. Верные присяге офицеры планетарных сил и космофлота и их семьи. — Птолемей позволил себе паузу, чтобы слова прозвучали весомее. — Мы не можем позволить врагу захватить всё руководство Империи одним махом. Это было бы катастрофой. Политической катастрофой, после которой война будет проиграна, даже если мы выиграем сражение. Знаете, что люди императора в ними… со всеми вами сделают?

Он увидел, как выражение лица Генри Бокова чуть изменилось — не согласие, но по крайней мере понимание логики. Генерал был профессионалом военным и умел оценивать аргументы, даже если подозревал, что за ними скрываются менее благородные мотивы.

— Что касается меня лично, — добавил Птолемей с лёгким вздохом, словно признание давалось ему с трудом, — я, разумеется, останусь на планете до последнего. Моё место здесь, с защитниками столицы. Но я обязан позаботиться о тех, кто не способен сражаться. О гражданских служащих. О семьях военных. Это мой долг перед Империей и перед ними.

Красивые и правильные слова. Слова, которым, однако, никто в этой капсуле не верил ни на секунду — Птолемей видел это по лицам, по глазам и по едва уловимым движениям, которые выдают истинные мысли собеседника. Но никто, конечно же, не возразил вслух. В этом была прелесть власти — люди могли думать что угодно, но говорили только то, что от них ожидалось.

— Да, господин первый министр, — произнёс Боков после недолгой паузы. Его голос был ровным, без намёка на осуждение или одобрение. — Я понимаю. Я сейчас же свяжусь со своим ведомством и распоряжусь о поиске топлива.

Генерал достал собственный коммуникатор и отошёл к дальней стене капсулы, негромко отдавая приказы. Птолемей смотрел на его широкую спину, обтянутую серым мундиром, и думал.