Онлайн книга «Адмирал Империи – 59»
|
И вот тогда, о чудо, перехваченный эфир взорвался знакомым голосом — яростным, срывающимся на визг: «Должинков! Контр-адмирал Должинков, отвечайте! Это приказ!» Орал, как вы понимаете, Валериан Николаевич собственной персоной, причем делал он это в открытом канале и так, что, наверное, слышно было на всех палубах его флагмана. Ругань вице-адмирала перемежалась с треском помех, но каждое слово было слышно отчётливо. «Немедленно атаковать суда-генераторы противника! Это прямой приказ командующего операцией! Выполнять!» Я замер, вслушиваясь. На карте эскадра Должинкова продолжала сближение с нашими генераторами. Сто семьдесят тысяч километров. Сто шестьдесят пять. Уже можно было стрелять из главных калибров. «Вы слышите меня⁈ Отвечайте, чёрт вас возьми!!!» Тишина в эфире. Корабли контр-адмирала двигались, но он молчал. Это молчание было красноречивее любых слов. «Никита Викторович! — голос Суровцева стал вкрадчивым, угрожающим, словно шипение змеи перед броском. — Если вы не выполните приказ, я лично прослежу, чтобы вас расстреляли за измену! Вас и весь ваш штаб! Вы меня понимаете⁈» Сто шестьдесят тысяч километров. Дистанция сокращалась неумолимо. И тогда — впервые за всё время — в эфире раздался спокойный, почти скучающий голос контр-адмирала: «Господин вице-адмирал, я вас прекрасно слышу». «Тогда какого дьявола вы медлите⁈ Атакуйте!!!» Пауза. Долгая, тягучая пауза, в течение которой я, кажется, забыл дышать. Мостик «Афины» тоже замер — офицеры смотрели на динамики связи, ожидая ответа. «Нет». Одно слово. Короткое, как выстрел. И такое же смертоносное — для карьеры того, кто его произнёс. «Что… Что вы сказали⁈» — голос Суровцева сорвался на фальцет. «Я сказал — нет, господин вице-адмирал. Моя эскадра не будет атаковать указанные суда-генераторы». Я посмотрел на тактическую карту, не веря собственным глазам. Корабли Должинкова действительно замедлились. Затем, остановились в ста пятидесяти тысячах километров от наших генераторов — слишком далеко для эффективного огня. Он остановился. Никита Викторович остановился. «Это измена!!! — Суровцев уже не кричал — он визжал, полностью потеряв контроль над собой. Вот вам и римский патриций. — Вы ответите за это! Военный трибунал! Расстрел! Я уничтожу вас, Должинков! Слышите — уничтожу!» «Возможно. — Голос контр-адмирала оставался невозмутимым, словно он обсуждал погоду, а не собственную судьбу. — Но не сегодня. Сегодня я просто… постою в стороне». Связь оборвалась — контр-адмирал Должинков отключился сам, не дожидаясь новой порции угроз и оскорблений. Аристарх Петрович издал какой-то странный звук — не то вздох, не то смешок. Я обернулся и увидел на его лице выражение, которое, вероятно, отражало и мои собственные эмоции: смесь облегчения, недоверия и чего-то похожего на благоговение перед чужим мужеством. — Он… он нас отпускает, — произнёс старпом, словно пробуя слова на вкус. — Должинков нас отпускает. Вы слышали тоже, что и я, Александр Иванович? — Да. Я знал почему. Звездная система «Сураж». Разбитая дивизия Должинкова, которую канониры вице-адмирала Хромцовой могла легко уничтожить несколькими залпами — я не позволил им этого сделать. Его флагман «Владивосток», уходящий в подпространство на глазах у разъярённой Агриппины Ивановны. Это был долг, который Никита Викторович носил с собой все эти дни. |