Книга Адмирал Империи – 58, страница 2 – Дмитрий Коровников

Граф Глеб Александрович Шереметьев. Ветеран дюжины военных кампаний. Человек, которого Граус лично убеждал возглавить карательную экспедицию против мальчишки-императора. Мёртв. Не в честном бою — в какой-то хитроумной ловушке, деталей которой первый министр пока не знал, но уже ненавидел.

— Эскадры отступили в подпространство… в ближайшие часы мы прибудем к Новой Москве-3.

Отступили. Какое дипломатичное слово для панического бегства.

А потом Суровцев произнёс фразу, от которой Граус почувствовал, как что-то тёмное и горячее шевельнулось в груди.

— Рекомендую укрепить оборону столицы.

Первый министр застыл с бокалом в руке. Несколько секунд он смотрел на застывшее голографическое лицо молодого контр-адмирала, и тишина кабинета становилась всё более удушливой.

— Рекомендую, — наконец прошипел Граус, и собственный голос показался ему голосом чужого, опасного человека. — Ты… рекомендуешь мне?

Он швырнул бокал через весь кабинет. Хрусталь ударился о стену, разлетелся осколками, коньяк потёк по дорогим обоям тёмной струйкой — но Граус даже не заметил. Всё его внимание было приковано к этому лицу, к этой чудовищной, невыносимой наглости.

— Контр-адмирал, который бросил товарищей в разгар боя и сбежал, поджав хвост, — голос первого министра дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Мальчишка, которому едва за тридцать. Смеет давать советы первому министру Российской Империи? Рекомендовать мне, что делать?

Разумеется, Суровцев не мог его услышать — запись была сделана часы назад, когда эскадра «золотых» крейсеров только входила в подпространственный коридор. Но Граусу нужно было выплеснуть ярость, прежде чем она сожрала его изнутри.

Он сделал несколько глубоких вдохов, заставляя пульс замедлиться. Гнев — плохой советчик. Гнев затуманивает разум. А сейчас, когда всё висело на волоске, ему нужен был холодный, ясный рассудок.

Ещё два доклада ждали своей очереди. И что-то подсказывало первому министру, что лучше они не станут.

Второй доклад принадлежал вице-адмиралу Валиду Усташи — человеку, которого Граус некогда считал своим главным козырем в военной колоде. Бывший османский офицер, перешедший на службу Империи после какого-то тёмного конфликта с собственным командованием. Жестокий, опытный, лишённый сантиментов — идеальный инструмент для грязной работы.

Сейчас лицо Усташи на голограмме выглядело так, словно его владелец только что вернулся из самого пекла преисподней. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

— Отход из сектора Константинова Вала был вынужденным, господин первый министр.

Голос Усташи хрипел от усталости, и в нём слышалось нечто, чего Граус никогда прежде не замечал у этого человека, — подавляемая, но отчётливая горечь.

— Противник устроил засаду силами сразу двух дивизий: пятой «ударной» вице-адмирала Хромцовой и семнадцатой «линейной» контр-адмирала Зиминой. Они ждали нас. Знали, где мы будем, когда и каком количестве.

Знали. Это слово царапнуло сознание Грауса, оставив неприятный след. Откуда знали? Утечка? Предательство? Или просто хорошая разведка противника?

— Форты Константинова Вала, которые мы рассчитывали использовать как опорные точки, были применены противником в качестве мобильных орудийных платформ. Они расстреливали наши корабли в упор.