Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 97 – Софи Ирвин

Уже на следующий день Элиза затронула эту тему в разговоре с Мелвиллом. Он и Каролина прибыли в оговоренное время – в два часа пополудни, когда лучшее освещение. Наставница и ученица уединились в гостиной, из которой через открытую дверь поплыли выражения вроде je te trouve belle^[19], а Мелвилл, как всегда, расположился на диване. Необычным было другое – на мольберте стоял нетронутый холст. Если Элиза собиралась принять участие в выставке, она должна была начать заново, с чистого полотна. Она сжала пальцами ткань юбки. Если гость решит, что идея о выставке дурна, если не согласится, поднимет ее на смех, скажет, что Элиза заблуждается на свой счет, тогда она откажется от этой мысли.

Элиза сделала глубокий вдох, села рядом с гостем и собралась заговорить…

— Итак, Сомерсет уехал, – произнес Мелвилл.

— Что? Да. Я хотела бы кое-что с вами обсудить…

— Как галантно было с его стороны проводить вас домой во время концерта, – заметил Мелвилл. – По возвращении у него был вид человека, весьма довольного собой.

— Правда? – с напускной небрежностью спросила Элиза.

— Я подумал, может, он сделал вам предложение, – признался Мелвилл.

Элиза едва не завизжала: «Нет!» – но успела остановить себя, сделав резкий вдох. Отрицание выдало бы ее с головой.

— Вы возмутительны, – удалось ей ответить спокойно. – Как вы сами можете убедиться, на моем пальце нет кольца.

Она помахала рукой перед его носом. Мелвилл, взяв ее руку в свою, сделал вид, что рассматривает ее пальцы так и этак, подставляет под свет, словно помолвочное кольцо можно спрятать у всех на виду.

Элиза вздрогнула – такой поступок Мелвилла не входил в ее намерения, к тому же, собираясь работать, она, как обычно, не надела перчатки. Руки Мелвилла тоже были обнажены, и прикосновение вышло ошеломительно интимным. Его кожа была теплой и гладкой, за исключением мозолей на пальцах, видимо оставленных пером или поводьями.

— Действительно, нет, – наконец согласился Мелвилл. – И так гораздо красивее.

Он по-прежнему не отпускал ее руку, и Элиза потянула к себе ладонь, пребывая в некотором замешательстве.

— Вы будете писать ему в его отсутствие? – спросил Мелвилл все тем же легким, небрежным тоном.

— Думаю, да, если потребуют обстоятельства, – осторожно ответила Элиза. – Деловые письма.

— Я думал, скорее любовные.

Элиза снова резко вдохнула и усилием воли заставила себя не краснеть.

— Вы ошиблись.

— Жаль, – откликнулся Мелвилл. – Хорошее любовное письмо дорого, как золото.

Верно, Элиза могла бы это подтвердить. Но останавливаться на подобных темах не следовало.

— Я слышала, вы получаете горы писем от читателей, – сказала она, пытаясь увести разговор от Сомерсета. – Это правда?

— Не сказать чтобы горы, может, маленький холм. А вы когда-нибудь мне писали?

— Никогда! – возмутилась Элиза.

— Вы можете мне сказать. Я не подниму вас на смех.

— Наверняка поднимете. И я не писала! Не стала бы ни в коем случае.

— Ваше отвращение ничем не оправдано, – запротестовал Мелвилл. – Некоторые письма довольно трогательны. Одна леди прислала настолько выразительное описание нашей с ней будущей совместной жизни, что я едва не согласился, пока Каролина не привлекла мое внимание к обратному адресу: тюрьма Колбат-Филдс.

— Вы шутите? – предположила Элиза.