Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 100 – Софи Ирвин

— И тогда они поженились? – спросила Элиза.

Собеседник покачал головой:

— Прошло еще два года. Было необходимо убедить ее отца, кроме того, одобрить союз должен был набоб – это, скажем так, правитель. Все это время длились ухаживания. Беседовали они друг с другом сначала на персидском, который мой отец немного знал, потом он выучил урду, а она – английский.

— Звучит так романтично.

— Все равно злоключений было не избежать. Они всегда знали, что после смерти моего деда должны будут переселиться в Англию – к опозоренному семейному имени, поместью на грани разорения, к высшему свету, трепещущему при мысли о первой графине индийского происхождения. Но мы были счастливы, несмотря ни на что.

— Они были любящими родителями? – спросила Элиза.

— В высшей степени, – улыбнулся Мелвилл. – Почти каждый день они повторяли нам с Каролиной, как мы драгоценны для них. Впрочем, я был потрясен, когда, приехав в Итон, обнаружил, что такое мнение обо мне разделяет далеко не весь мир.

— Там вы встретились с жестокостью?

— Как и следовало ожидать, – пожал плечами Мелвилл. – Травля, обидные прозвища, меня дразнили пегим лордом и другими чрезвычайно банальными эпитетами.

Похоже, он заставлял себя поддерживать легкий тон. Еще пару недель назад Элиза этого не заметила бы, но сейчас почувствовала разницу. Она отвела кисть от полотна, чтобы полностью посвятить все свое внимание собеседнику.

— Мне говорили, что было бы гораздо хуже, если бы мы остались в Индии. Там среди британцев растет враждебность по отношению к таким людям, как мы. Там бы я точно не вошел в моду.

Голос Мелвилла становился все более напряженным, и Элиза не удивилась, когда он сменил тему, спросив:

— Что насчет ваших родителей? Они счастливы?

— Полагаю, они очень подходят друг другу, – сказала Элиза, обдумав ответ. – У них общие цели и одинаковые мнения. Впрочем, я никогда не считала их особенно романтичной парой.

— А вы? Особенно романтичны?

Очередной возмутительно личный вопрос. Но Мелвилл и сам был откровенен с ней минуту назад, поэтому Элиза нашла, что может отплатить ему тем же.

— В юности – да, была очень романтична. Едва ли желала чего-то иного, чем искренне и сильно полюбить, независимо от долга, обстоятельств, интересов семьи.

— Реальность не ответила вашим ожиданиям?

— Хм, ответила как нельзя более вразумительно. Другой вопрос, что я не вышла за него замуж.

Она впервые заговорила о своих отношениях с Сомерсетом, пусть и не напрямую.

Словно опасаясь, что она замкнется в себе, собеседник поспешно задал следующий вопрос:

— Как получилось, что у вас возникла к нему сердечная склонность?

— О… – Элиза улыбнулась при одной этой мысли. – Не могу сказать точно, когда это началось. В момент нашей встречи, полагаю. Он сказал, что я красива.

— И?

— «И»? Уверяю вас, этого было достаточно, чтобы я его заметила. Может, вы, милорд, и привыкли утопать в лести, а для меня это было в новинку. И как только я его заметила, уже не могла отвернуться. Он всегда был так благороден, добр, внимателен к своим обязанностям.

— Обязанности – не то слово, которое в моих представлениях связано с любовью, – заметил Мелвилл.

— Я не поэт, – застенчиво откликнулась Элиза, – не знаю, как это красиво сказать. Нас свело вместе всего лишь взаимное восхищение, уважение и… и удовольствие от общества друг друга.