Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 101 – Софи Ирвин

— Я постараюсь вам помочь, – сказал Мелвилл, хлопая себя по карманам. – Сложнее всего будет найти рифму к слову «уважение». Возможно, подойдет неполная рифма – «вознаграждение», как полагаете? Жаль, что при мне нет пера.

Элиза швырнула в него кусочком мелка, и Мелвилл со смехом увернулся. Не так давно подобное поведение показалось бы ей немыслимым, но когда проводишь так много времени в обществе друг друга, волей-неволей привыкаешь и позволяешь себе большее. В такие моменты она с удивлением обнаруживала, что ее радуют обстоятельства, потребовавшие отложить официальную помолвку с Сомерсетом. Если бы не эти обстоятельства, она лишилась бы не только работы над портретом, но и бесед с его героем. Каким бы невероятным это ни казалось когда-то, она уже считала Мелвилла одним из самых дорогих своих друзей.

* * *

Харфилд-холл

9 марта 1819 г.

Дорогая Элиза,

Ваше письмо шло до меня сущую вечность, и при виде Вашего почерка, не изменившегося за десять лет, я вздохнул свободнее, чем за всю прошедшую неделю.

Полученный Вами заказ представляется мне очаровательным начинанием. Вспоминая милые картины, которые Вы мне когда-то показывали (а я их действи-тельно помню), я охотно верю, что они могли обворожить кого-то так же, как меня. Мне угадать, что будет изображено на картине, или это должно стать сюрпризом? Предполагаю, Кэмден-плейс или аббатство? В любом случае с нетерпением жду возможности ее увидеть. И более всего – увидеть Вас.

Сейчас не могу написать больше, ибо меня призывают дела. В скором времени ожидайте более пространного послания.

Всегда Ваш

Оливер.

Середина марта принесла с собой обманчивую весну. Недолгие чары солнечных лучей дурачили людей две недели подряд, подняв настроение всему городу и обратив мысли многих его обитателей на предстоящий светский сезон в Лондоне. Хотя большинство жителей Бата проводили в нем круглый год, самые состоятельные (такие как леди Хёрли и Винкворты) планировали переехать в столицу к концу месяца. Всех, казалось, вдохновляла мысль о приближающемся сезоне, но более остальных – леди Хёрли.

Едва приметив Элизу и Маргарет в Галерее-бювете, она устремилась к ним, осыпала любезностями с головы до ног и пригласила на званый ужин.

— Прежде чем уеду в Лондон, – тараторила она с быстротой гонца, принесшего донесение на поле боя, – я решилась устроить на следующей неделе раут с танцами, чтобы попрощаться с Батом, и вы решительно обязаны его посетить. Я настаиваю.

Элиза поколебалась.

— Умоляю вас, не говорите, что это сочтут неприличным, – сказала леди Хёрли. – Полноте, леди Сомерсет, прошло уже одиннадцать месяцев с начала вашего траура! Если вы не будете танцевать и покинете раут не слишком поздно, я уверена, никто не найдет ничего примечательного в том, что вы посетили скромное собрание в частной резиденции.

— Право, Элиза, теперь тебе позволительно хоть немного развлечься, – поддержала ее Маргарет.

Ах, была не была! Не так уж это и неприлично; в конце концов, Элизе оставался всего месяц полного траура. Наверняка Сомерсет посоветовал бы ей приятно провести время.

— Мы будет счастливы вас посетить, – решилась Элиза. – Я подумывала о новом вечернем платье, и это отличный повод.

— Я как раз пришла сюда от мадам Преветт и видела у нее новый рулон восхитительной черной кисеи, которая будет выглядеть божественно, – сообщила леди Хёрли. – Впрочем, я не спросила у нее, много ли еще осталось.