Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 103 – Софи Ирвин

— Да, действительно, мадам Преветт, мне определенно понадобится обновить весь гардероб.

— Думаю, стоит показать вам последние образцы из Парижа, – сказала модистка и ненадолго исчезла в подсобном помещении.

Вернувшись, она обнаружила, что Элиза с завистью гладит пальцами недавно прибывший рулон атласа – зеленого с бронзовым отливом. Какой великолепный цвет!

— Возможно, что-то такого цвета? Он был бы вам очень к лицу, – предложила мадам Преветт.

— Я бы с удовольствием, – сказала Элиза. – Но даже второй период траура не позволяет столь насыщенный тон.

— Нельзя даже запасти на будущее, чтобы вы мечтали о дне, когда сможете его носить?

Мадам Преветт умела продавать свои изделия, и Элиза мгновенно поддалась на ее уловку. Мысль о платье мечты, висящем в платяном шкафу как обещание, что наступят лучшие времена…

— Пожалуй, поверх атласной нижней юбки, – продолжила рассуждать вслух мадам Преветт. – И туфельки в тон, чтобы завершить ансамбль?

Ах, почему бы и нет?!

— У вас есть мои мерки, – решилась Элиза. – И могу я рассчитывать на ваше молчание?

— Это будет нашей маленькой тайной, – ответила модистка.

Улыбнувшись, Элиза и Маргарет распрощались с ней и поспешили домой на встречу с Мелвиллами.

— Полагаю, я должна была спросить о ваших предпочтениях в стиле одежды, – задумчиво заметила Элиза чуть позже, окидывая критическим взглядом холст.

Она не позволяла Мелвиллу посмотреть на картину из опасений, что это как-то испортит дело. Впрочем, сама она была довольна. Прошло больше двух недель, она наложила уже три слоя, выписывая фигуру Мелвилла и в каждом слое уделяя внимание разному: форме, глубине, освещению. А в промежутках требовалась тщательная просушка.

— Не уверен, что они у меня есть, – сообщил Мелвилл. – Покуда величественность Томаса Гейнсборо сочетается в портрете с игривой безмятежностью Томаса Роулендсона, я буду вполне удовлетворен.

— А вам нужны оба Томаса, неужели? – с улыбкой спросила Элиза.

— Если можете.

— Боюсь, это совершенно не то, что я держала в уме.

— Никакой безмятежности? – пожелал удостовериться Мелвилл.

— Ни малейшей, – мрачным тоном ответила Элиза.

— Увы. Впрочем, я буду удовлетворен, если вам удастся запечатлеть мои новые панталоны. И молю вас, не обращайте внимания на мнение Каролины. Это последний крик моды.

Упомянутые панталоны были ярко-желтыми – немногим раньше Каролина определила их как «чрезмерно нарядные» – и столь фигурно облегали ноги Мелвилла, что Элиза сочла бы фасон слишком смелым, будь ноги Мелвилла чуть менее стройны.

— Я сосредоточилась на позе, – сказала она. – Только голова и торс.

— Это комплимент моему лицу, поскольку оно оказывается в центре внимания? – поинтересовался граф. – Или оскорбление моему телу, поскольку вы им пренебрегли?

— Ни то ни другое, – с улыбкой ответила Элиза. – Всего лишь следствие недостатка у меня образования. Все написанные мной ростовые портреты не вполне гармоничны. Чтобы научиться правильно передавать пропорции человеческого тела, мне нужно было бы основательно его изучить – полностью, в приватной обстановке, как это делается в Королевской академии. Но разумеется, женщинам запрещено посещать такие уроки.

Мелвилл откинулся на сиденье, изучая ее проказливым взглядом.

— А покойный граф не мог предложить вам свои услуги по этой части? – спросил он.