Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 105 – Софи Ирвин

Она еще не рассказала Сомерсету об уроках Каролины, но не из страха, а потому, что хотела научиться получше, чтобы произвести на него впечатление.

— Тогда почему вас беспокоит, что напишет миссис Винкворт?

— Меня это не беспокоит. Но наибольший интерес для леди Селуин представляет мое богатство.

Мелвилл вопросительно наклонил голову.

Право, что страшного произойдет, если она поделится с ним еще одной тайной?

— Изначально предполагалось, что полученные мной земли отойдут второму сыну Селуина, – пояснила Элиза. – Вместо этого мой муж оставил их в наследство мне, но, если я покрою позором семейное имя, они вернутся к Сомерсету.

Мелвилл замер в полной неподвижности.

— Оговорка о моральном облике, – медленно произнес он.

— Для Селуинов это был бы последний лучик надежды, – добавила Элиза, нанося очередную капельку краски на манжеты портретного Мелвилла. – Если у меня отнимут поместья, полагаю, рано или поздно Селуины найдут способ заполучить их для Тарквина.

— Какой… сатанинский замысел.

Элиза скривила губы, услышав ужас в голосе Мелвилла.

— Вы с ними знакомы, – сказала она. – Неужели вы думаете, что это не в их нравах?

— Мне они показались людьми довольно подлыми. И своекорыстными. Но подобной мерзости я не предполагал.

Мелвилл отрешенно провел рукой по волосам. Кажется, сочувствие Элизе сразило его сильнее, чем она ожидала.

— Как они могли задумать такое?

— Я давно привыкла к этой мысли, – заверила собеседника Элиза, не предполагавшая, что огорчит его. – Пока у меня затруднений не возникало.

— Пока? Вы опасаетесь, что они еще могут возникнуть?

— Опасалась раньше, – призналась Элиза. – Но с тех пор как…

Она умолкла, прикусив губу.

— С тех пор как?..

Элиза помешкала. Ей не хотелось прибегать ко лжи в разговоре с человеком, которого она считала другом. Но мысль о том, чтобы рассказать Мелвиллу об изменениях в своей жизни, внушала ей скорее беспокойство, нежели радость.

— С тех пор как?.. – продолжил настаивать Мелвилл уже более серьезно.

Ничего не поделаешь, придется ему сказать.

— С тех пор как Сомерсет и я решили обвенчаться.

Часы пробили один раз, и Мелвилл заговорил только после того, как затих последний отзвук удара.

— Понимаю, – сказал он. – Да… понимаю.

Черты его лица и голос вдруг застыли, утратили всяческую выразительность в странном противоречии с его руками, казалось потерявшими твердость. Мелвилл сжал пальцами подлокотники кресла, словно пытаясь остановить мелкую дрожь.

— Разумеется… я подозревал, как вы знаете.

У Элизы засосало под ложечкой.

— Мелвилл… – сказала она встревоженно, сама не понимая почему.

— Я желаю вам счастья, – произнес Мелвилл все тем же бесцветным голосом.

— Спасибо, – ответила Элиза.

Почему ей так смертельно неуютно?

— Прекрасно, – сказал Мелвилл, неискренне рассмеялся, внезапно встал и поправил шейный платок. – Боюсь, меня ждет множество дел, я должен писать письма, сочинять поэмы и так далее и тому подобное.

Он размашисто зашагал к двери.

— Мелвилл! – воскликнула Элиза, сжимая палитру окоченевшими пальцами.

Она не хотела, чтобы он уходил, только не так…

— Мелвилл?

Но он уже исчез из виду.

На следующей неделе Мелвилл пропустил все заранее оговоренные сеансы. Он присылал записки с извинениями, ссылаясь на дела, но эти оправдания выглядели слабыми, и истинная причина тревожила Элизу безостановочно. Работа над портретом не пострадала – затруднение состояло в другом. Элиза провела так много времени, разглядывая Мелвилла, что, казалось, изучила его лучше, чем самое себя. Она отчетливо помнила форму его глубоких карих глаз, каждую линию костяшек его пальцев, звуки его смеха… Даже если бы она не исследовала его столь досконально, на этом этапе создания портрета (она приступила к работе над фоном), другие художники обошлись бы и вовсе без модели.