Книга Маэстро, страница 95 – Наталья Венгерова

Украсив своим очарованием всего несколько недель пребывания Джузеппе в Венеции, графиня вернулась обратно в Милан. Маэстро отправился в Рим, где от него уже осенью ждали новой премьеры, на этот раз, по пьесе Байрона «Двое Фоскари».

Предложенное Верди театру Арджентина произведение прямо критиковало именитые семьи города каналов. Однако, в разрозненной Италии пьеса с совершенно неприемлемым с политической точки зрения для венецианской земли содержанием была с готовностью принята в римском театре. Ирония эта казалась Джузеппе скорее удручающей, чем забавной.

Верди планировал не только написать для римских зрителей новую оперу, но и представить на их суд своего «Эрнани». Работы предстояло много. Однако по дороге в «вечный город» нужно было заехать в Буссето. Пришло время уладить пару личных вопросов.

Идеальный летний день лился сквозь открытые окна уютной ухоженной гостиной дома Барецци. Оставленный в одиночестве Джузеппе, одетый в простой черный дорожный камзол, смотрел на портрет Маргариты, повешенный над камином любящим, скорбящим отцом. Художник искусно поймал все мельчайшие изгибы, что передавали характер и манеру держаться, тогда еще юной синьорины, только собиравшейся выйти замуж за нищего, но подающего большие надежды протеже своего отца. Наивный, но не лишенный глубины взгляд. Застывшие в легкой улыбке губы. Воздушная сероватая шаль из тончайшей органзы. Маргарите нравилась эта ткань, она любила носить из нее шарфы. А Джузеппе обожал миндальный парфюм, которым она их душила. Смотря в казавшиеся живыми глаза своей первой любви, маэстро почти ощущал сладкий ореховый аромат, сводивший когда-то его с ума. Как же хорошо тогда было! Почему он в те дни не понимал, что ему было хорошо?! Маэстро горько усмехнулся.

— Простишь ли ты когда-нибудь меня, Герита? – тихо пробормотал он себе под нос.

Синьор Антонио вошел в комнату, дочитывая документы, что нес в руках.

— Все сделано! – с победоносным восторгом воскликнул Барецци, не отрываясь от чтения, – Один автограф, маэстро, и славное поместьице в Ле Ронколе – ваша собственность!

— Вот и замечательно, – задумчиво проговорил Верди, все еще глядя на портрет, – Я слышал Сант-Агата тоже выставлена на продажу?

— Ох! За этот дворец просят королевскую цену!

Барецци поднял голову от бумаг, увидел взгляд Джузеппе, и его лицо наполнилось теплой грустью и пониманием.

— Садись, подпиши документы, сынок, – позвал он к столу Джузеппе, и когда тот сел, указывая ему где ставить подпись, спросил, – ты можешь себе позволить купить и Агату тоже?

— Требуемая сумма будет у меня не позже, чем через год, – пробормотал маэстро просматривая только что подписанный документ, – Вы сможете придержать продажу?

Барецци кивнул.

— Неужели ты и сам подумываешь перебраться в наше захолустье? – недоверчиво улыбнулся он.

— Эта вилла еще в детстве казалась мне пределом мечтаний, – пожал плечами Джузеппе.

— Я счастлив, что ты будешь моим соседом! – искренне воскликнул синьор Антонио.

В этот момент залп духовых и ударных инструментов, ворвавшийся в гостиную заставил обоих мужчин чуть-ли не подскочить на месте. Любительский уличный оркестр, слегка фальшивя, начал исполнять под открытыми окнами увертюру «Набукко».

— Во имя всего святого! – с несколько неадекватным возмущением вскричал маэстро, кинув перо на стол.